Психически больные депутаты и Порошенко, который про***л пять лет государства. Главное из интервью с Андреем Богданом

О реформе Офиса президента: Она еще не завершена. Относительно переименования в Офис — это правильная европейская традиция, администрация — это совковое название.

Об идее переезда Офиса президента: (Команда президента) пока отказалась (от переезда). Мы хотим вернуть государству то, что было коррупционным путем выведено из-под государственного контроля. И на эти средства мы планировали переезд. Пока мы не смогли этого сделать, потому что есть очень много вопросов в сфере безопасности и связи. Это не может быть временный дом, такое здание нужно строить с самого начала под эту функцию.

Об опасности для жизни Зеленского: У меня нет какой-то информации о покушениях, которые готовились. Но существуют два противоположные по идеологии, но общие по целям, крыла украинского политикума, которые пытаются дестабилизировать ситуацию в стране и очень мечтают об ухудшении положения действующей власти.

О том, является ли куратором по всем вопросам: Абсолютная неправда.

О своих функциях в ОП: Я не могу кому-то диктовать ни кадровых решений, ни решений тактических, стратегических. Цели органам государственной власти ставит президент. Я контролирую, чтобы они синхронно двигались к достижению этой цели. Однако кадровые решения, тактическое достижения целей, тексты инструкций, постановлений и законов разрабатывают соответствующие органы. Я на это не имею никакого влияния.

О том, что шепчет на ухо президенту: Это советы, это идеи, которые возникают. Если это сейчас не сказать, а потом сказать, то будет потерян момент. Эта популярная фотография из Днепра, когда я что-то шепчу на ухо президенту. Тогда возникла идея: давай озвучим пари — или ты к такому числу сделаешь, или увольняйся.

О словах президента о том, что ему надо успокоиться: Он меня постоянно успокаивает, меня это преследует еще с детского сада, когда мои родители меня постоянно успокаивали.

О встрече президента с олигархом Игорем Коломойским Я не понимаю, почему общество это так интересует. Журналисты, наверное, хотят услышать, что это была идея Коломойского. Нет. У нас была проблема, связанная с энергетической независимостью Украины. Один из пунктов — митинги под Укрэнерго работников ферросплавных заводов Коломойского. Мы на пути поиска компромисса.

О помощи Коломойского в восстановлении Донбасса: Разговоры на эту тему велись. Игорь Валерьевич закрывается решением английского суда, по которому он не может тратить больше определенной суммы в неделю. Но он обещал, когда появится такая возможность, непосредственно самому принять участие.

О том, почему удалось осуществить обмен пленными с Россией: Была политическая воля.

О том, почему обмена не было при президентстве Порошенко: Я даже не знаю ответа. Насколько я понимаю, они не могли принять каких-то принципиальных решений, не было у них контакта, не доверяли им, не занимались, или неинтересно. Есть мое личное глубокое убеждение, оно не имеет сейчас отношение к тому, что считает государство: мне кажется, что Петру Алексеевичу было выгодно держать наших пленников там для того, чтобы этим аргументом влиять на мнения ведущих политиков мира.

О позиции Нидерландов по выдаче Цемаха: Извините, а кого мы должны защищать? Интересы Нидерландов? У них бизнес с Россией. У них очень тесные отношения, совместные какие-то политические взгляды, у них есть, что менять на Цемаха.

Об общении Зеленского с Путиным: То, что я знаю — было три телефонных разговора, суть и интонация этих разговоров дают мне надежду на завершение военного конфликта.

О том, когда завершится война на Донбассе: Когда для этого придет время.

О попытках контакта с Администрацией Путина: Я набирал своего визави, звонил ему раз пять, но он в августе был в отпуске. В сентябре его секретари ответили, что он пока не имеет полномочий со мной говорить.

О роспуске ЦИК: ЦИК формировался на нечестных паритетных условиях, они были политически ангажированы. Действительно, наверное, лучший состав ЦИК, который был, однако они принимали политические решения, и поэтому они получили такую оценку. Они исключили кандидата в народные депутаты Куницкого по Харьковскому округу, где шел Грановский. Это чисто политическое решение. И я точно знаю, кто и как лоббировал это решение.

О том, как был сформирован список Слуги народа: Часть людей пришла реально из Фейсбука, часть людей мы в интернете искали: кто популярен по этому округу — мы ему звонили и спрашивали: «Идешь от нас? Завтра надо отнести документы». Есть и такие люди. Кого-то давали областные штабы, есть журналисты, которых нам рекомендовал наш пресс-центр, есть люди от BRDO, которых привел Алексей Гончарук, которых мы в жизни никогда не видели. Это единый список, который сформировался без копейки денег. Никогда ни одна партия в Украине не формировала такой список. Конечно, там разные люди. Там есть люди, которые ранее на рынке продавали фрукты, там есть свадебные фотографы.

О психически больных нардепах от Слуги народа: Там есть сумасшедшие люди, психически больные. Срез общества. Наука не установила, кто такой психически здоровый человек, у каждого из нас есть фобии, и у вас, и у меня. Нет эталона психически здорового человека. Кто-то себя чувствует животным — что мы можем сделать. Вопрос целей и идеологии. Они ссорятся, что-то не понимают, что-то требуют. Но пока они идут вместе к одной цели — мы все одна команда. Если кто-то там выйдет из команды и перестанет быть частью нашей команды — пожалуй, мы будем расценивать его врагом.

О пятом президенте Украины Петре Порошенко: Петр Алексеевич Порошенко в моем личном рейтинге в глубоком негативе. Потому что он прос***л пять лет нашего государства. Он рассказывает, как все тяжело, как невозможно, как-то одно мешает, то другое. Как, имея полноту власти, абсолютную концентрацию власти в 2014 году, так ее про***ть за пол года — я не понимаю.

О журналистах: Часть коррупции в этом государстве — это коррупция четвертой власти. Журналисты — это четвертая власть, и она глубоко коррумпирована, как и все государство. И невозможно очищение первых трех ветвей власти без очистки четвертой. У вас должно быть тоже какое-то самоочищение. Для меня есть часть журналистской среды, которая не работает в соответствии со стандартами журналистской этики. И на их вопросы, почему вы с нами не говорите, я так и говорю: я считаю, что вы не отвечаете этим стандартам, общение с вами будет для меня унизительным.

О скорости принятия законов в Раде: Общество по социологии требует решительных действий. Они не понимают, что такое регламент, правки, второе чтение — они этого не понимают. Вы или работаете, или не работаете.

О кнопкодавстве нардепов от Слуги народа: Путь к прекрасному бесконечен. Вы — или шашечки, или ехать. Мы все считаем, что кнопкодавство — это зло. Но также мы все считаем, что «хайп» по двум людям — один пошел в туалет и попросил товарища нажать кнопку. По сравнению с другими парламентами, которые были в этой стране, это, по-моему, пока лучший результат. Надо все равно принимать какие-то другие способы работы парламента, потому что за рубежом оно не так. Проблема в неправильном бюрократическом механизме. Просто надо исправить бюрократический механизм, вот и все. Структура обсуждения законопроекта должна быть для тех, кто специалист, кто интересуется этим вопросом, а не для всех.

О снятии неприкосновенности с президента: Ни в одной стране мира нет уголовного преследования своего же президента, который находится у власти иначе, чем через процедуру импичмента. Не существует другой процедуры, я просто не понимаю, о чем вы говорите.

О снятии моратория на оборот земли: Проголосовать за закон реально до 1 декабря. Я не знаю, на какой стадии разработка этого законопроекта. Я думаю, что на какой-то завершающей. Народ в принципе против свободного оборота земель. Но там есть два аспекта. Во-первых, в основном против те, кто землей не владеет. Второе — это рудимент советской системы. Кто точно не заинтересован (в снятии моратория — ред.) — это владельцы крупных агрохолдингов.

О возможности массовых протестов против Зеленского: Исходя из социологии, массовые акции протеста против действующей власти невозможны. И наоборот — зачинщики таких массовых мероприятий могут столкнуться с активной позицией активных граждан и получить совсем обратную реакцию от того, что они ожидают. И опять же, я не ожидаю, что правоохранительные органы такие мятежи сегодня оставят без должного внимания и реакции.

О том, будет ли уволен Виталий Кличко с должности главы КГГА: Мы обязаны это сделать, согласно Конституции.

О выборах мэра Киева: Сейчас мы выстраиваем алгоритм действий. Наименьшая проблема в этом всем — это кандидаты (смеется). Кандидатур много. Может, я даже пойду. Последние события показали, что аудитория видит оппонентом Кличко Богдана. Я считаю, что для меня это спуститься на несколько ступенек вниз. С другой стороны, я свою функцию уже почти выполнил.

О том, что Александр Ткаченко отказался претендовать на место Кличко: Я такое не слышал.

О том, когда будет настоящая пресс-конференция Зеленского: Когда общество будет требовать такой пресс-конференции, мы ее дадим. Пока общество хочет напрямую общаться с президентом, без посредников.

О своем «увольнении»: Это абсолютно реальное заявление. Когда президент решит, оно будет зарегистрировано и реализовано. Я считаю, что мы ничего не испортили. Это абсолютно правдивая история, часть из которой вышла в эфир. Нам нет смысла что-то придумывать.