Коррупция и траты на войну

Как выключить клептократическую машину, везущую нас к нищете и военным поражениям

.

Егор Соболев,
глава комитета Верховной рады
по противодействию коррупции

.

Уже с первых дней участникам парламентского расследования по обвинениям в коррупции нынешнего правительства, озвученным экс-главой Госфининспекции Николаем Гордиенко, стало очевидно — часть крупнейших госпредприятий по‑прежнему остаются дойными коровами. И большинство “дояров” назначены уже после Виктора Януковича. При этом они легко освоили навык превращения власти в деньги — то, в чем сбежавший президент весьма преуспел.

Это же очевидно и для миллионов людей, которые сталкиваются с продолжающейся коррупцией в налоговой, таможне, не говоря уже о милиции, прокуратуре и судах. Во время войны за независимость мы даже позволили появиться новому виду вымогательства — пропускной системе в Донбасс.

Мародерство, по оценке создателя программы Наші гроші Олексы Шалайского, отступило только в случае самых больших госзакупок. Я сам еженедельно подписываю десятки обращений к генпрокурору по запросам общественных организаций, разоблачающих мародеров во всех уголках страны.

Подписываю и думаю: “Сразу спустят на тормозах или со временем?” В большинстве случаев генпрокурор поручает организовать проверку. Нижестоящий прокурор в лучшем случае ее делает, возбуждает уголовное производство и передает расследование еще ниже. Следующий — еще ниже, и так далее. В расчете, что нам надоест вести переписку, и мародеры смогут продолжить любимое дело без помех. Так, например, инициированное журналистом Любомиром Ференсом расследование по факту хищений на Киевском бронетанковом заводе доехало от Главной военной прокуратуры до прокуратуры Дарницкого района Киева.

Нам, конечно, не надоест. Планирую лично познакомиться с этими необыкновенными дарницкими прокурорами, которым выпала честь расследовать преступления в ключевом деле вооружения нашей армии. Кстати, мы с общественными помощниками составляем отчет о расследованиях всех резонансных дел — от расстрела Евромайдана до коррупции в нынешнем Энергоатоме.

Личная ответственность руководителей правоохранительных органов за провалы — это первая мантра, которую я не устаю повторять. Инициированная в нашем комитете отставка Виталия Яремы с должности главы Генпрокуратуры показала: даже если мародерская машина заменяет изгнанного таким же — часть коррупционных связей рвется, а новый ставленник помнит о судьбе предшественника и начинает делать хотя бы часть работы. Виктор Шокин отдал под суд трех судей и попросил сделать то же самое с двумя парламентариями, включая Сергея Клюева. Это маленький, но результат.

Ближайшая цель — отставка нынешнего министра внутренних дел. При всем уважении к легендарному решению о легализации добровольческих батальонов при МВД, спасших страну в период ступора армии, победить милицию времен Могилева-Захарченко с ее тотальной коррупцией и круговой порукой Арсен Аваков не смог. Хуже того — возглавил. Таких руководителей правоохранительных органов необходимо выгонять.

Вторая мантра в борьбе против клептократической машины — открытость информации. Социологические опросы фиксируют рекордное количество людей, объявивших личную войну коррупции. Их все еще не более трети, но это самая активная часть общества. Айтишники, представители общественных организаций, журналисты. Чем легче им будет идентифицировать коррупцию, тем лучше будет результат.

Поэтому в парламенте важно рассмотреть законопроект, предполагающий пофамильную публикацию всех собственников земли, недвижимости и автомобилей. Если документ будет принят и такие сведения появятся онлайн (недоступны будут лишь номера машин, а также точные адреса домов и квартир), то горе судьям, чиновникам и прокурорам, переписывающим имущество на своих близких. Это станет уголовным преступлением.

Сейчас уже принят закон, согласно которому у каждого осужденного чиновника можно конфисковать все имущество, если он не может объяснить его появление. Включая записанное на других и спрятанное в офшорных компаниях.

Третья, и наиболее результативная, мантра — ограничение роли государства в экономике. Приватизация всех предприятий, кроме естественных монополий и ключевых оборонных заводов. Ликвидация большинства госструктур, включая пожарную инспекцию и санэпидемстанцию. Переход на оказание электронных услуг гражданам с запретом требовать от них любые справки. Это самый надежный способ демонтировать клептократическую машину.

Чтобы все три мантры сработали, каждому из нас важно помнить главную, четвертую. После трех месяцев Евромайдана и 15 месяцев войны за независимость любому из нас, ставшему участником этих событий, грех не верить в то, что мы не доберемся до какой‑то кнопки.

Военные расходы Кремля растут с каждым днем, разрушая экономику страны. Но, похоже, Москва не намерена останавливаться

.

Сергей Гуриев,
профессор экономики парижской Школы политических наук (Sciences Po),
бывший ректор Российской экономической школы (Москва)

.

В День Победы на Красной площади состоялся самый масштабный военный парад со времен распада СССР. Среди армейских новинок был представлен и танк Т-14 Армата. Когда машина заглохла во время репетиции, люди тут же принялись шутить: “Разрушительная сила Арматы неимоверна — один танковый батальон в состоянии уничтожить весь российский бюджет”.

Это, конечно, преувеличение (танк стоит около $8 млн), но шутка демонстрирует характерный пережиток советских времен: непомерные траты на армию. Военные расходы Кремля угрожают состоянию экономики России, которое и так ухудшилось из‑за снижения цен на нефть и санкций Запада. Но, похоже, Москва не намерена думать об экономии. В последние месяцы рост военных расходов резко увеличился.

Бюджет 2015 года, разработанный правительством РФ прошлым летом, был рассчитан исходя из того, что стоимость нефти останется на уровне $100 за баррель, годовой рост ВВП составит 2 %, инфляция не превысит 5 %. Но цены на нефть рухнули, рост экономики сократился, а инфляция достигла двухзначных показателей.

Российские власти долго отказывались признать реальность. Пересмотренный бюджет Владимир Путин подписал лишь в прошлом месяце. Хорошая новость в том, что документ предусматривает реальное сокращение расходов примерно на 8 %.

Тем не менее из‑за низких цен на нефть и сокращения экономики дефицит вырастет с 0,5 % до 3,7 % от ВВП. Это серьезная проблема: несмотря на то, что суверенный долг РФ составляет всего 13 % ВВП, из‑за санкций страна лишена доступа к глобальным финансовым рынкам и не может брать кредиты.

Так что единственный способ, которым российское правительство может профинансировать свой долг,— запустить руку в резервный фонд. Поскольку денег в фонде немного (всего 6 % от ВВП), с его помощью РФ сможет удерживать дефицит на уровне 3,7 % не более двух лет; затем ей придется либо уйти из Украины, чтобы добиться снятия санкций, либо провести серьезную бюджетную корректировку, сопряженную с большими политическими рисками для Путина.

Но даже этот сценарий может оказаться чересчур оптимистичным. Бюджетные данные показывают, что в первые три месяца 2015 года военные расходы превысили 9 % квартального ВВП — это вдвое больше, чем планировалось.

Иными словами, Россия уже потратила больше половины своего военного бюджета-2015. Если так пойдет и дальше, резервный фонд истощится еще до конца года.

Тот факт, что сейчас военные расходы съедают резервный фонд,— следствие решения, принятого после серьезных дискуссий. Спор начался еще в 2011 году. Тогдашний президент Дмитрий Медведев предложил увеличить военные расходы на $600 млрд — с 3 % до более 4 % ВВП — в ближайшие десять лет. Когда министр финансов Алексей Кудрин возразил, что Россия не потянет такие расходы, его тут же уволили. Вскоре после этого план Медведева был принят.

Цель Кремля оказалась невероятно амбициозной — и по российским стандартам, и по мировым. Сейчас расходы на оборону в большинстве европейских стран не превышают 2 % ВВП; Китай тратит немногим более 2 %, а США отдают на оборону 3,5 % ВВП. По данным Всемирного банка, всего девять стран в мире (среди которых Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Израиль) тратят на армию более 4 %.

Россия просто не в состоянии выдержать перенаправление такой ощутимой доли бюджета на оборону. Более того, ее оборонная индустрия не может производить современное оборудование так быстро. С момента принятия плана страна пережила немало коррупционных скандалов. И все же в этом году реальные расходы на оборону остались на уровне 3 % ВВП.

Похоже, правительство России куда меньше заинтересовано в инвестировании в новейшие разработки, чем в оказании поддержки пророссийским боевикам на востоке Украины. Возможно даже, что Кремль готовит масштабное наступление в ближайшие месяцы. С другой стороны, за ростом расходов могло и не стоять никакой стратегии — вполне вероятно, что война попросту обходится Путину дороже, чем он рассчитывал.

Какой бы из вариантов не оказался правдивым, экономическая логика Кудрина сегодня даже более справедлива, чем в день его увольнения. Если Россия в благополучные времена не могла себе позволить повышение военных расходов до 4 % ВВП, что уж говорить о нынешней ситуации, когда цены на нефть достигли дна, а санкции Запада продолжают действовать. Конечно, можно надеяться на то, что черное золото вновь подорожает, такое случалось не раз. Но везение Путина может и закончиться в самый неподходящий момент, подобно заглохшему двигателю Арматы на Красной площади.

Лидеры ЕС должны выполнить обещание и поддержать Киев на пути в Европу. Только так они смогут показать, что не позволят Владимиру Путину перекраивать карту мира

.

Карл Бильдт,
дипломат, бывший министр иностранных дел Швеции

.

Саммит лидеров ЕС в Риге заставил многих вспомнить драматическую встречу в Вильнюсе в ноябре 2013‑го. Именно там бывший украинский президент Виктор Янукович, поддавшись давлению россиян, отказался подписать Соглашение об ассоциации Украины с Евросоюзом.

Когда Янукович вернулся домой, его ждали тысячи протестующих на киевском Майдане. Украинцы были настроены решительно: заставить президента сдержать обещание и подписать Соглашение с ЕС, а не присоединяться к управляемому Россией Таможенному cоюзу. Митингующим удалось поднять всю страну, а Янукович, не сумевший разогнать их при помощи силовиков, попросту сбежал. Дальнейшая агрессия РФ в Украине сделала Восточное партнерство как никогда важным для страны.

Эта программа была запущена еще в 2009 году по инициативе Польши и Швеции, министром иностранных дел которой я тогда являлся. Партнерство должно было помочь Армении, Азербайджану, Беларуси, Грузии, Молдове и Украине разработать инструменты интеграции, в свое время превратившие центральноевропейские страны и страны Балтии в демократические государства и позволившие им добиться членства в ЕС.

Также предполагалось, что Восточное партнерство уравновесит подход “Россия — прежде всего”, которым в то время злоупотреблял Евросоюз. В отношения с РФ вливались огромные ресурсы, тогда как общим соседям России и ЕС (в том числе, самому важному из них — Украине) не доставалось ничего.

Вплоть до 2013‑го программа Восточного партнерства, похоже, совершенно не беспокоила Кремль. Эта тема не поднималась ни на одной из встреч, на которых я присутствовал лично. Вероятно, Кремль считал этот вопрос второстепенным.

Но после возвращения Владимира Путина на пост президента в 2012‑м все изменилось. Его главной геополитической целью стало создание Евразийского cоюза, и Путин понимал, что для этого необходимо заставить Украину отказаться от евроинтеграции, вернув в объятья Москвы.

Идея ЕС о расширении Европы основана на принципах мягкой силы и экономической интеграции, а вот путинское расширение России предполагает шантаж, угрозы и насилие. ЕС верит в долгосрочную геоэкономику, Кремль — в краткосрочную жесткую геополитику.

Именно поэтому сразу после бегства Януковича в Крыму появились путинские “зеленые человечки”, а чуть позже российские ракетные комплексы Бук и группы боевиков отправились в Донбасс. Путин стремился дестабилизировать Украину, думая о том, что ему нужно сегодня, а не завтра.

Именно поэтому лидеры ЕС должны подтвердить соглашения о глубокой и всеобъемлющей зоне свободной торговли с Украиной, Молдовой и Грузией. Несмотря на масштабную пропаганду, экономическое давление и скрытую военную агрессию, Евросоюзу следует развивать Восточное партнерство и сдержать обещания, данные соседям.

Разумеется, европейцам не стоит недооценивать трудности, которые ждут впереди. Когда я возвращался с вильнюсской встречи в 2013‑м, то явственно видел сгущающиеся тучи. Хотя и представить не мог, что Путин решится на открытую агрессию и повергнет регион в хаос. Теперь Европе предстоит приложить немало усилий, чтобы помочь соседям придерживаться избранного пути.

Но для этого потребуется более активное участие ЕС — как политическое, так и экономическое,— чем сейчас. Украина десятилетиями управлялась как попало, поэтому ей придется пережить радикальные реформы, прежде чем она сможет воспользоваться плодами ассоциации и интеграции с Евросоюзом.

К сожалению, России гораздо проще организовать краткосрочную нестабильность, чем Европе — помочь Украине достичь долгосрочной стабильности. Но если мы позволим Кремлю и его ставленникам добиться своего, это навредит не только странам Восточного партнерства. Под ударом может оказаться мир во всей Европе.

Все мы знаем, что аппетит приходит во время еды. Это касается и кремлевской стратегии “расширения России”, которая может привести к угрозе открытой конфронтации между НАТО и РФ. Даже Китаю, подающему себя как друга и покровителя России, следует задуматься о последствиях такого сотрудничества.

Подтвердив договоренности по Восточному партнерству, лидеры ЕС продемонстрируют, что не пойдут на новое разделение континента.

Конечно, встреча в Риге вряд ли приведет к новым громким инициативам. Но они и не нужны. Учитывая масштабную дезинформацию, танки и солдат, брошенных Россией против стран Восточного партнерства с 2013 года, просто остаться на избранном курсе — уже мощный сигнал успеха. И в интересах долгосрочной стабильности это должна приветствовать даже националистическая путинская Россия.

Сохранившаяся у нас совковая идеология школьного преподавания ломает мозг, продолжая и в независимой стране производить покорную и безвольную человеческую массу

.

Михаил Ганницкий,
шеф-редактор информационного агентства УНИАН

.

Многие представители моего поколения с искренней, сдобренной стокгольмским синдромом признательностью, вспоминают школу. Способность мозга аннулировать негативные воспоминания — причина того, что никто из власть имущих, учившихся в этих же школах, не обсуждает необходимые изменения самого духа системы образования.

По большей части сохранившаяся совковая идеология школьного преподавания ломает мозг, продолжая и в независимой стране производить послушных рабов. Читая эти слова, вы думаете, что у вас‑то было не так. Но так было у всех. Просто попытки унизить и сломать вас учителями уже забылись. Это защитная реакция мозга.

Я познакомился с несправедливостью и коррупцией в школе.

Однажды в 11‑м классе на физкультуре мы отрабатывали упражнение на брусьях. Мне оно давалось легко. Но после урока я обнаружил, что физрук поставил мне “девять”, а однокласснику — “одиннадцать”. “Он даже отжаться на брусьях не может, не то что переворот!” — возмутился я. “Он старался, вспотел”,— возразил учитель, забыв добавить, что мать счастливчика — завуч.

Безнаказанность учителей и круговая порука вообще были неотъемлемыми спутниками учебного процесса.

Как‑то на уроке музыки в классе шестом я поспорил с учителем, братом директора школы, об особенностях музыкального образования Моцарта (я как раз успел прочесть Возвышенное и земное Дэвида Вейса). Так вот он вывел меня из класса в учительскую, где сидел его брат-директор, делать внушение об авторитете. Он вел меня, схватив сзади за волосы и воткнув в спину указку.

В ответ на возмущения по поводу садистского обращения я удостоился лишь записи в дневнике: “Не уважает учителя”.

Затем я познакомился с двойными стандартами и пропагандой.

В учебнике истории писали о культе личности Сталина, а спустя 100 страниц я обнаружил примерно такую цитату (речь шла о разрухе 90‑х): “Незважаючи на економічні негаразди, робота уряду Леоніда Кучми позначилась невпинним бажанням рухатись вперед”. После урока я подошел к учительнице-практикантке, показал отрывок о Сталине и спросил: “А это сейчас не пример культа личности?” Она заплакала.

Затем был урок о неприятии инакомыслия.

Преподавательницы точных наук порой ошибались в решении задач на доске, на что я им публично указывал. Это вызывало глубочайшее возмущение. Вместо того чтобы радоваться: ведь им удалось воспитать ученика, замечающего их ошибки, на родительском собрании они гневно рассказывали, как это недопустимо — “поправлять учителя”.

К слову, был у нас и другой препод — молодой историк, только из института. На уроках он обсуждал содержимое учебника в контексте последних мировых новостей. Книгу, говорил он, дома прочтете — и много рассказывал в 2000 году о том, что Китай вскоре станет мощнейшей экономикой, что Россия как партнер Украины себя исчерпала, что нам следует думать над тем, чем заинтересовать страны НАТО и ЕС, чтобы в будущем мы не остались один на один с грядущими вызовами безопасности.

И вот пришлось ему как‑то провести открытый урок с участием других учителей и директора. Программа урока была обсуждена за 30 минут, и так как протокол не предусматривал уже привычной живой дискуссии о новостях, последние 15 минут вышли натянутыми.

Затем состоялось заседание педкомитета, по итогам которого наш историк уволился. “Я хотел помогать учиться думать,— объяснил он нам в курилке.— А мне сказали, что нужно учить людей запоминать то, что написано в учебнике. Мне это не подходит”.

Может, и есть счастливчики, которым повезло. Но в мое время школы выполняли функции фабрик по производству рабов, которым не требовалось думать самостоятельно и становиться умнее школьного учителя, чей удел — ставить галочку в бюллетене напротив очередной “партии власти”, помнить, кто старший, не пререкаться и не оспаривать даже абсурдные решения “вышестоящих”. И представителей этой системы я продолжаю видеть исполняющими обязанности — на сайте своей школы, во главе колонн школьников на различных праздниках и искусственных митингах — в Киеве и Москве, в ДНР и ЛНР.

Мы по‑прежнему игнорируем тот факт, что в реальности центр нашей образовательной системы — пресмыкающийся перед директором и Минобразования учитель, а не школьник.

Потому и нет прогресса, которого мы ждем 25 лет. Нет украинских Джобсов, Цукербергов и Гейтсов — свободомыслящих гениев, бросивших школу или университет ради того, чтобы обрести себя, не тратя силы и время на встраивание в программируемый со школьной скамьи шаблон.

Украинцы готовы сбросить с пьедестала Ленина, но не Суворова. Оправдан ли такой избирательный подход, когда речь идет об имперском прошлом?

.

Вахтанг Кипиани,
главный редактор проекта Історична правда

.

Несколько недель назад, прогуливаясь с сыном по столичному Печерску, мы подошли к ограде бывшего Суворовского училища, теперь — военного лицея. Он носит имя славного казацкого полковника Ивана Богуна, но памятник стоит Александру Суворову. Черкнул в Facebook пару слов: мол, не очень правильно, что место, где готовится офицерская смена украинской армии, освящает символ непобедимости русского оружия.

Дальше была не просто полемика, а ругань и даже приглашения “выйти на улицу и поговорить”. Оказалось, для многих, в первую очередь — бывших выпускников училища, имя патрона свято, и они не позволят под шумок кампании по декоммунизации сбросить с пьедестала бронзового фельдмаршала. Ленина и прочих большевистских истуканов, говорят, убирайте, а Суворова мы не отдадим.

На первый взгляд, защитники статус-кво правы. Александр Васильевич Суворов — самый, пожалуй, позитивный герой имперской и одновременно советской военной истории. Википедия пишет о нем так: “великий русский полководец, военный теоретик, национальный герой России, генералиссимус…” И далее — длинный список выигранных битв, новаций и, само собой, орденов и наград. Получается, чтить есть за что. С этим был согласен не менее великий полководец и теоретик Иосиф Виссарионович Сталин, учредивший в годы Второй мировой орден Суворова трех ступеней.

На первый взгляд, памятнику Суворова ничего не может угрожать. Биография полководца достойна восхищения, если смотреть на историю России как на естественный процесс приращения как бы ничейных территорий с нерусскими названиями, которые штыком и пером вмиг ставали “исконно русскими”. Для этого не надо искать ключи к секретным архивам. Достаточно заново вчитаться в привычные строки описаний его побед и увидеть множество ужасных трагедий.

Иначе говоря, тот военный гений, памятники которому стоят по всей Украине и в честь которого названы сотни улиц и площадей и реальный человек — это, мягко говоря, две большие разницы.

Тем, кто не знает ничего, кроме восхищенных книжек и картины Переход Суворова через Альпы, сложно поверить, что Суворов был не только солдатом, но жандармом и карателем. Причем крайне жестоким и беспощадным. И поэтому императрица Екатерина II и сменивший ее самодержец Павел I не раз использовали небрезгливого к чужой крови полководца для решения чудовищных задач. Многие непосредственно связаны с событиями на территории Украины.

Есть такой народ — ногайцы. В конце XVIII века их племена жили на территории нынешних Одесской, Николаевской, Херсонской, Запорожской областей и на севере Крыма. После победных для России войн с Турцией им приказали откочевать на Кубань. Естественно, уходить из привычных мест номады не хотели. Суворовские солдаты действовали, как их учили,— огнем и мечом. Не жалели никого.

Белорусская журналистка, редактор самого популярного в стране политического сайта Хартия-97 Наталья Радина, уроженка города Кобрин в Западной Беларуси, узнав, что собираюсь писать о Суворове, не раздумывая, отозвалась о нашем герое как о карателе.

В памяти белорусов живы воспоминания о замученных повстанцах, виселицах для участников национально-освободительного восстания под предводительством Тадеуша Костюшко, которого своим считают и белорусы, и поляки, оскверненных грекокатолических храмах и сожженных Библиях на белорусском языке. Даже официальная энциклопедия Беларуси называет деятельность Суворова “кровавым подавлением”.

Кстати, последние месяцы своей жизни Суворов провел именно в Кобрине, в чужой усадьбе, отобранной у прежнего хозяина, участника восстания против российской оккупации. Также ему пожаловали более 13 тыс. крепостных крестьян “мужескаго полу”, женщин тогда за людей не считали.

Уничтожение польского государства перед разделом между тремя империями — это тоже дело рук Суворова. В 1794 году он взял штурмом предместье Варшавы — Прагу. Солдаты действовали согласно его приказу: “Работать быстро, храбро, по‑русски”. Итог — более 16 тыс. зарубленных и расстрелянных защитников польской короны.

Вот такой непарадный мундир висит в историческом шкафу прославленного генералиссимуса и организатора акций, как говорят юристы, “с признаками геноцида”. Наверное, и другие великие полководцы совершали свои подвиги и выполняли приказы не совсем в белых перчатках. Но ведь их имен не носит учебное заведение в молодой независимой стране.

Расстаться с Александром Васильевичем будет сложнее, чем с Владимиром Ильичом. Но надо. Пока он стоит, мы вынуждены говорить о силе русского оружия, а стоило бы — о силе украинского духа.

.

.

* * *