Будем жить по Брежневу

Как часто водится в России, практически немедленно после этих деклараций статистические службы выдали данные об углублении экономического спада в апреле по сравнению с первым кварталом.

«Так чему же верить — цифрам или словам, фактам или пожеланиям? Чтобы ответить на этот вопрос, я посоветовал бы обратить внимание на две черты, характеризующие наши экономические проблемы», - продолжает колумнист.

В 2012–2014 годы экономика не то чтобы не разгонялась, а показывала устойчивое падение темпов, «добиваемая» популистскими решениями, растущими налогами и непомерными аппетитами вороватых «силовиков». Как справедливо говорил недавно Дмитрий Медведев, мы вползаем в новый кризис, еще даже не выйдя из предыдущего.

Углубление спада сопровождается успокаивающей риторикой, отмечает автор, а это означает формирование привычки жить в условиях кризиса, что выглядит крайне тревожным сигналом. По сути политическая стабильность порождает экономическую, но воплощающуюся в лучшем случае в темпах, описываемых термином «околонуля», и при отсутствии каких-либо позитивных ожиданий.

Чем дальше это будет восприниматься в качестве нормы — а именно такой подход сегодня de facto «продвигает» наше правительство, — тем сложнее будет преодолеть хозяйственный спад, пишет экономист.

«В отличие от многих моих коллег и друзей-оппозиционеров я убежден, что современная российская политическая система весьма и весьма устойчива — но мне кажется, что именно эта ее устойчивость в конце концов и сыграет с нашей страной злую шутку», - подчеркивает Иноземцев. Происходящее сегодня в России очень напоминает ситуацию в СССР в середине 70-х годов, когда реформы в экономике остановились, темпы хозяйственного роста стали замедляться, а все проблемы в повседневной жизни списывались на враждебное окружение и обострение международной обстановки.

Сейчас население тоже все более явно воспринимает стагнацию, как нормальное, или же, по крайней мере, как приемлемое положение вещей, с которым можно смириться.

Привыкая к кризису, мы смиряемся с будущей катастрофой, утешая себя только тем, что она случится не завтра. Но послезавтра она наверняка произойдет.