Почему в Украине отсутствуют настоящие реформы

Исполнительная и законодательная ветвь власти в Украине в первые годы независимости пытались сформировать рыночную модель национальной экономики, используя апробированные мировой практикой базовые рыночные атрибуты. Сложная структура национального хозяйства требовала сохранения при этом несущих конструкций, которые сформировались еще в рамках функционирования плановой экономики.

На первых этапах реформирования национального хозяйства (1991-1994 годы) украинское правительство и президентская вертикаль продолжали декларировать приоритеты долгосрочного развития и анонсировать механизмы рыночной трансформации, акцентируя внимание на значительном потенциале национальной экономики, который был унаследован от Украинской ССР.

Чрезмерный оптимизм украинской правящей элиты оставил за кадром необходимость проведения непопулярных, но таких необходимых быстрых реформ, связанных с формированием многоукладной экономики, развитой финансово-банковской системы, протекционистской политики относительно национального товаропроизводителя, осуществления справедливой и законной по меркам цивилизованного мира приватизации.

В результате, Украина вошла в фазу длительного экономического кризиса, который сопровождался неслыханными ранее темпами гиперинфляции и невиданной стагнацией промышленного и сельскохозяйственного производства. Попытки наверстать упущенное за первые годы независимости путем формирования собственной макроэкономической модели рыночных преобразований в октябре 1994 года носили спорадический, бессистемный и заведомо выборочный характер, что ускорило отчуждение широких масс населения от реального влияния на процессы перераспределения национального богатства и сформировало прочный фундамент кланово-олигархической экономики компрадорского типа.

Это действительно украинский феномен. На постсоветском пространстве такая экономика не имеет аналогов. Поэтому и неудивительно, что параллельно сформировался и украинский феномен «ловушки бедности», поскольку такой тип экономики уже в зародыше разрушает потенциал малого и среднего предпринимательства и наоборот еще больше расширяет ареал для укрепления олигархических кланов.

В 1999 году был реальный шанс через волеизъявление на президентских выборах обеспечить существенную коррекцию рыночных преобразований в Украине и притормозить усиление гегемонии крупного капитала в большинстве сегментов национального хозяйства и предотвратить продажу национального богатства по демпинговым ценам. Но, к сожалению, уже тогда младоолигархи очень быстро сориентировались и продемонстрировали невиданное до сих пор единство относительно поддержки того курса рыночных преобразований, который был взят на вооружение в 1994 году.

То есть Украина не пошла по пути тех стран постсоциалистического пространства, в которых происходила постоянная ротация властного олимпа в соответствии с вызовами, стоявшими перед подавляющим большинством населения. Показательным примером в этом плане является ротация высшего политического истеблишмента Польши в 1995 году, когда большинство поляков вместо политики классического монетаризма Леха Валенсы выбрала социал-реформизм Александра Квасьневского.

Состоялось своевременное переформатирование портфеля реформ в сторону усиления социальной направленности экономической политики, что закрепило успехи предыдущих лет и сформировало мощный средний класс. Это хрестоматийный пример для стран Центральной Европы. Польша сегодня экономический гегемон в своем регионе, потому и оказывает значительное влияние на формирование политического ландшафта в Европейском Союзе в целом.

В общем, идеи рыночного фундаментализма доминировали в экономической политике украинской власти до начала 2005 года, когда в результате народного гнева была временно отстранена власть олигархов и сформировано первое в истории Украины коалиционное правительство. Но известные всем распри в лагере проукраинских сил создали благоприятную институциональную основу для отвоевания олигархами своих позиций, как в политике, так и в экономике.

В результате, с 2010 года и до настоящего времени, несмотря на попытки Революции Достоинства раз и навсегда демонтировать кланово-олигархическую модель экономики, крупный капитал еще больше укрепляет свои позиции в базовых звеньях национального хозяйства. Как это ни странно, за период с 2014 и по 2017 годы правительство начало предоставлять олигархам еще больше преференций, чем это было в 1994-2005 и 2010-2013 годах.

Примером таких преференций является перманентный рост коммунальных тарифов за услуги, которые предоставляют естественные монополии (системы газо-, водо-, тепло- и электроснабжения). Подавляющее большинство естественных монополий принадлежат украинским олигархам. Каждая следующая волна роста коммунальных тарифов – это вымывание платежеспособного спроса украинских граждан и рост доходности предпринимательских структур, подконтрольных олигархическому капиталу.

Все это происходит на фоне трехлетнего декларирования правительственными структурами стремления в максимальной степени ускорить экономические реформы. Хотя большинство граждан так и не могут понять, в чем суть тех реформ?! Хрестоматийным является следующий тезис: реформы имеют место тогда, когда они предусматривают комплекс мер по созданию определенных институциональных условий для преодоления кризисных явлений и формирования экономической системы нового качества.

К сожалению, спорадические действия украинского правительства, которые в основном носят не превентивный, а пожарный характер, направлены на локализацию отдельных проявлений кризисных явлений, а не на формирование справедливых правил игры или новой системы координат для субъектов предпринимательской деятельности, независимо от их происхождения и близости к властным институтам.

Действия правительства можно было бы назвать реформами, если бы они обеспечили реальное воплощение инструментов антимонопольного регулирования в практику управления экономикой и ограничили бы гегемонию олигархов «от руды и подсолнечника» на базовых рынках, сформировав условия для возрождения и укрепления малого и среднего предпринимательства.

Более того, как показывают последствия экономической блокады оккупированных территорий, правительство так и не смогло укрепить энергетическую самодостаточность страны путем диверсификации источников энергоресурсов и использования мощностей альтернативной энергетики. Создается впечатление, что исполнительная власть не имеет даже желания что-то менять в существующем распределении сфер влияния в национальной экономике, консервирует тотальную бедность населения и углубляет деформации в структуре экономики страны.