Что общего у Марии Гайдар и Жерара Депардье

Недавнее вручение украинских паспортов известным в медиапространстве россиянам – советнику главы Одесской ОГА Саакашвили Марии Гайдар и журналисту Владимиру Федорину в очередной раз подняло на поверхность вопросы о политике властей страны в сфере гражданства. Гайдар и Федорин стали далеко не первыми иностранцами, удивительно оперативно получившими синие корочки с трезубцами– ранее подобной чести удостоились сам Михаил Саакашвили и выходцы из бизнеса, приглашенные в правительство. Кроме того, белорусский музыкант Сергей Михалок и его продюсер получили право на постоянное проживание в Украине. Во всех вышеописанных случаях формальные процедуры если и соблюдались, то весьма комплиментарно по отношению к новым гражданам. Как минимум, вызывает вопросы возможное сохранение Саакашвили и Гайдар своих прежних паспортов.

Уход от формальностей станет ясен, если обратить внимание на явно выраженный меритократический подтекст этой паспортизации. Сейчас гражданство используется как инструмент «включения» в политическую нацию наиболее достойных, по мнению власти, кандидатур, призванных укрепить интеллектуальный потенциал Украины и улучшить ее привлекательность в глазах внешних игроков. Ну а выдача украинского паспорта позволяет играть на идее о превращении Украины в альтернативный центр притяжения для либерально мыслящих россиян – лучшего символического жеста в сторону северного соседа и придумать нельзя.

Проблема в том, что использование института гражданства как символического инструмента своими корнями уходит в наследие авторитарных государств. Подобный подход, в дополнение к этническому (по праву рождения/происхождения) и политическому (натурализация, интеграция в общество) измерению вводит в гражданство идеологическую составляющую. Убеждения кандидата должны обязательно соответствовать «генеральной линии партии», а принятие в граждане – демонстрировать миру его поддержку проводимой властями политики.

Наиболее широко идеологическая составляющая использовалась в СССР: в качестве крайней меры наказания диссидентов и прочих инакомыслящих лишали советских паспортов с последующей высылкой из страны, тогда как гражданами Союза становились известные левые политики, разведчики-нелегалы и видные сочувствующие коммунистической идее интеллектуалы.

Еще более неприятная аналогия просматривается в современной России, где процесс наполнения гражданства идеологическим смыслом начался некоторое время назад. Сложно удержаться от соблазна сравнить случай Марии Гайдар со случаем Жерара Депардье, но еще сложнее не найти в них пугающе много общего. Оба стали гражданами новой страны практически мгновенно после того, как заявили о таком желании, оба получили паспорта из рук первых лиц, заслуги обоих перед новой Родиной весьма номинальные, оба наверняка воспринимают это скорее как приключение, нежели серьезный шаг.

И в том, и в том случае принятие в гражданство несло символический подтекст: Москва поощрила известного (при всей маргинальности) артиста – публичного оппонента президента Франции и безусловного кремлевского лоялиста, а Киев приютил у себя оппозиционерку и дочь знакового для России реформатора. Единственное различие проявляется в том, что Депардье все-таки пошел дальше и осчастливил обитателей подъезда одной из многоэтажек в городе Саранске своим символическим соседством в виде прописки. Очевидно, следует ожидать, что Мария Гайдар в скором времени сделает это в отношении жителей какого-нибудь одесского дворика?

Обращение к советским практикам пусть и позволяет избегнуть излишних формальностей, но отнюдь не способствует решению давно назревших проблем в законодательном регулировании гражданства и миграционной сферы в Украине, а скорее консервирует их. Выдача паспортов идеологически ценным VIP-иммигрантам маскирует тот факт, что получение убежища в Украине – крайне затратная, бюрократически запутанная и длительная процедура, лишенная какой-либо человечности и прохождение которой вовсе не гарантирует успешного результата.

Нередки случаи, когда политических беженцев из России, с трудом улизнувших от преследования на родине, ставят перед необходимостью вернуться назад, где их участь нетрудно предсказать. Изредка публичная огласка помогает сдвинуть с места неповоротливую государственную машину, но от отказа не застрахован никто – ни волонтер, помогающий армии, ни доброволец, воюющий на стороне Украины, ни члены их семей.

Это приводит нас к неутешительным выводам: со времен Виктора Януковича, когда на улицах Киева российская разведка отлавливала неугодных Кремлю демонстрантов с последующей доставкой в Москву и вынесением обвинительного приговора, в сфере защиты беженцев в Украине, в сущности, мало что изменилось.