Славянск: восстать из страха

Город, в котором два месяца не было воды и света, а люди прятались в погребах и подвалах, имеет специфический затхлый запах. Пыльные улицы, чертополох у “поребриков”, уродливые бетонные блокпосты, нарисованные российские триколоры на столбах, разбитые окна школ и больниц, гранаты, застрявшие в асфальте, худющие беспризорные собаки и бессмысленный Ленин на главной площади. Жуткая картина освобожденного, но измученного города. И все же больше всего меня потряс запах. Его не передаcт ни один телерепортаж. Так, наверное, пахнут отчаяние и страх.

Славянск. Он стал символом “братской любви” России, напавшей на Украину без объявления войны. Символом безответственности местной власти и подлости кремлевской информационной пропаганды, раскалывающей страну и заставляющей людей верить в беспросветную чушь.

Площадь перед железнодорожным вокзалом забита грузовиками — привезли гуманитарку. Люди выстроились в очередь, обсуждают, когда восстановят электричество и подачу воды. Узнают нас, людей из телевизора, спрашивают о выплате пенсий и зарплат. Многие искренне благодарят за освобождение, обнимают. Самый популярный человек на площади — министр Арсен Аваков, с ним фотографируются, уточняют, точно ли выбили сепаратистов и безопасно ли теперь на улицах.

Первые дни после освобождения здесь работают украинские журналисты. При виде камер от “гуманитарной очереди” отделяются две женщины и агрессивно кричат: “Вы убили наших детей!”—“Вы о чем? Мы приехали с гуманитарной помощью, а не с оружием”,— отвечаем, пытаясь сохранять спокойствие. Но тетки продолжают кликушествовать: “Азаров нам вокзал построил, а вы все разгромили”.

“Ты бы еще ворюгу Януковича вспомнила! Если не нравится Украина, зачем за гуманитарной помощью пришла?” — вступает в разговор другая женщина, попутно спрашивая, что теперь делать с банковскими кредитами, поскольку зарплату уже два месяца не платили, соответственно, пеня выросла. Нас моментально обступает толпа горожан. Вопросы о будущем, о политике, о власти.

“Штепа сбежала. Аваков сейчас главный или кто?” — допытывают люди. И я, возможно, впервые остро ощущаю, насколько в этом регионе другое отношение к власти. Здесь власть должна быть и говорить, что и как нужно делать.

“Штепу найдем, а власть выберете сами, президент предлагает провести и парламентские, и местные выборы уже в октябре”,— переключаюсь на мирный план Порошенко. Люди кивают, они хотят выборов.

Многие искренне радуются приходу своих. И я совершенно не понимаю, как еще два месяца назад эти же люди участвовали в сфальсифицированном референдуме, верили в ужасы о правосеках и размахивали триколорами. Мы деликатно не вспоминаем о недавних событиях, но жители Славянска сами готовы говорить об этом. Одни осторожно сообщают, что верили в присоединение к РФ, другие убеждают, что никто на голосование не ходил, и все цифры придуманы. И все же тех, кто голосовал, было немало. Их замечаешь сразу: по недоверчивому взгляду, молчанию, отстраненности.

Около 30 % жителей востока сегодня на распутье: что‑то переосмысливают, анализируют, решают. Поражение режима Януковича они восприняли как поражение Донбасса и отчасти свое личное. Поэтому сегодня важно донести до них мысль, что это не так.

На центральной площади Славянска к нам подходит женщина с национальной ленточкой на брелке и рассказывает, что носила ее постоянно. “Мне было все равно, что со мной будет, я их ненавижу”,— плачет она, указывая на людей, сидящих на лавочке,— предателей, по ее мнению, которые сдали страну и город. Она плачет от одиночества в родном городе, где еще вчера ее считали белой вороной и чудом не сдали сепаратистам.

Мне стыдно. Как так произошло, что мы позволили долгое время расчленять страну и играть на постсоветской ностальгии тем, кто относился к Украине исключительно как к территории?

Сегодня, после того как 16 саперных бригад разминировали все здания в городе, нашпигованные растяжками и минами, бригады со всей Украины начинают в Славянске восстановительные работы. Хотя отремонтировать разрушенные дома и разобрать мусор баррикад гораздо проще, чем избавиться от запаха безверия и страха. На вопрос о том, когда окончательно излечится Славянск, я могу точно ответить: когда там появится запах свежего хлеба и цветов на клумбах. И во многом исцеление зависит от самих жителей.