Каковы экономические мотивы российской военной агрессии

Существует широкий спектр причин российской военной агрессии против Украины: от приверженности Путина отжившей геополитической доктрине и его личных психологических фобий до неискоренимых имперских амбиций России и маниакального желания руководителя РФ перекроить устройство мира. При этом, с моей точки зрения, недостаточное внимание уделяется экономическим причинам.

Признаки скатывания российской экономики в рецессию стали ощущаться в 2013 году. Тогда же началась мирная фаза принуждения Украины к экономической интеграции с РФ – от «профилактического» блокирования ввоза украинских товаров до пропагандистской кампании по утверждению преимуществ Таможенного Союза. Причиной рецессии в РФ стало исчерпание тех драйверов роста, которые позволяли поддерживать позитивную динамику экономики в 2000-2012 гг.: растущие цены на углеводородное сырье (за кратковременным исключением 2008-2009 гг.), бурный поток внешних займов, мода на экономическое сотрудничество с Россией, связанная с перспективами получения сверхприбыли. Новых парадигм экономического развития руководство РФ не предложило. Поэтому пришлось прибегнуть к испытанному веками средству – внешней военной агрессии.

Ортодоксальные экономисты считают, что военная агрессия и ее результаты приносят выгоду элите страны-агрессора, но не ее народу. В частности, такое мнение формируют СМИ, описывая сложности, которые стали испытывать простые россияне вследствие «украинского кризиса»: сужение ассортимента товаров в супермаркетах и рост цен на них, удорожание зарубежных турпоездок вследствие девальвации рубля, сворачивание ряда социальных и медицинских программ, рост безработицы и т.д.

На самом деле все сложнее. Под одобрительное улюлюканье политиков, экспертов и большинства населения России свободное предпринимательство в РФ жестко притесняется и постепенно демонтируется, его заменяет государственное управление бизнесом. Следовательно, благосостояние граждан РФ теперь напрямую зависит от успешности функционирования подконтрольных государству секторов экономики. Патерналистские настроения, сформированные во времена СССР, с которых умело отряхнула нафталин российская пропаганда, вновь правят умами и чувствами населения РФ. В условиях одобряемого гражданами сворачивания предпринимательских свобод, элиты России заинтересованы в агрессивном расширении территории РФ. Но постановка под контроль новых территорий - единственный вариант политического достижения экономических целей не только для авторитарного государства, но и для его граждан.

Если государства, зависящие от экспорта сырьевых товаров, вынуждают правительства стран-покупателей продолжать закупки, они действительно тем самым улучшают материальное положение своих граждан. Именно это происходит в вопросах продажи российского газа (Украина длительное время была крупнейшим его покупателем, но в последние годы ситуация кардинально меняется, и, например, в 2014 году объем покупки снизился на 30%) и ряда других ключевых для РФ экспортных товаров. Отказываясь покупать их, переориентируясь на экономическую интеграцию с ЕС, Украина в известной мере спровоцировала Россию на агрессивные действия (хотя, не это является главной причиной войны). Не только элиты, но и граждане России экономически заинтересованы в том, чтобы Украина оставалась в орбите российского влияния, ведь от нефтегазовых доходов госбюджет России зависит на 50%, а, соответственно, зависит и уровень жизни россиян. Если не удалось обеспечить «интеграцию» мирным путем, руководство России решило, что это можно осуществить путем военной агрессии. Кстати, урок Украины - предостережение для Беларуси, Казахстана, Армении, стран Средней Азии.

Схожих примеров в истории много. Но если ранее войны велись с целью завоевания стран, богатых ресурсами, необходимыми государству-агрессору, то теперь война России против Украины, ведется, в том числе, с целью сохранения и наращивания рынков сбыта продукции страны-агрессора.

А также для сохранения ранее существовавших производственных интеграционных цепочек, в частности, в сфере ВПК, доказательством чего служит заявление российского вице-премьер-министра Рогозина о сложностях в завершении строительства кораблей для ВМФ РФ из-за прекращения поставок газотурбинных агрегатов из Украины.

Никого не должны вводить в заблуждения разговоры россиян об импортозамещении, в том числе, касательно продукции украинского ВПК. Дело в том, что многие украинские оборонные предприятия были построены еще перед Второй мировой войной американскими инжиниринговыми компаниями. А без их участия построить в России аналогичные заводы, как не удавалось, так и не удастся. Тем более, это проблематично в нынешней России, где в дефиците не только квалифицированные инженерные кадры, уехавшие в период тучных «углеводородных» годов на Запад, но и мастера и техники – вследствие разрушения среднетехнического образования.

Поэтому не стоит успокаивать себя тем, что у России есть иной путь, кроме военной оккупации территорий, где расположены такие производства. С учетом милитаристских настроений в элитах РФ, данный тезис военно-экономического характера равносильно важен обеспечению рынков сбыта для добываемого в России углеводородного сырья, а также для другой российской продукции, которая в силу непреодолимой технологической отсталости экономики РФ, не пользуется спросом на рынках развитых стран. Нет иного варианта, чем продажа автомобилей ВАЗ и комбайнов «Ростсельмаш» странам, входившим в СССР, а до этого в Российскую империю – никто другой их не купит. Тут уместно вспомнить фразу управдома из «Бриллиантовой руки» в исполнении Нонны Мордюковой: «А если не будут брать, отключим газ».

Отключение газа в отношении Украины не сработало. Поэтому в арсенале России остался один метод – военная агрессия.

Согласно концепции «Большой стратегии», военный конфликт имеет смысл, только если послевоенный мир в результате этого конфликта будет лучше, чем довоенный. Элиты и народ России, по-видимому, убеждены, что постановка под контроль части территории Украины, а возможно, и всей нашей страны, принесет им экономическую выгоду. Можно спорить о том, принесет в действительности или нет, но жесткая установка на военную агрессию от этого не исчезнет.