Новый геноцид. Как не дать Бурунди стать второй Руандой

Бурунди, октябрь 2000-го.

Я заканчиваю репортаж для Le Monde.

Я видел сожженные кофейные плантации.

Ограбленные деревни, в которых не осталось ни кусочка металла или бетона – деревни, откуда было вывезено абсолютно все.

Я сталкивался с отрядами Intagoheka («Недремлющих»), ополчения хуту, повинного в кошмарных актах насилия. Среди их «заслуг» похищения, тела, посаженные на кол и обезглавленные, брошенные высыхать на солнце у обочин, дети, которых запирали в классе за мгновение до того, как их собственный учитель подожжет его.

Я слышал и сам писал о случаях, когда тутси, другая сторона конфликта, вели себя не лучше: кое-какие армейские чины разрешили стрелять на поражение по мирному населению, жившему на холмах Кавуму, вроде принадлежавших хуту.

Если вкратце, то я писал об отмененном геноциде – но отмененном только после того, как 300 000 человек уже погибли.

Накануне отъезда я вспомнил, что в соседней Руанде радио использовалось для подачи сигнала о новых убийствах. И тогда мне и двум молодым местным интеллектуалам, Дэвиду Гакунзи и Инносенту Мухози, пришла идея основать политическую радиостанцию, которая будет препятствовать оценке ситуации в стране через призму этнической принадлежности.

Мы назвали нашу станцию Радио Ренессанс.

В течение пятнадцати лет наша радиостанция выпускала передачи, способствующие развитию гражданского общества, общества, способного оставить позади трагический язык расовой войны, которая длилась еще со времен бельгийской колонизации.

°°°°°°

Май 2015-го.

Казалось, что в стране царит мир.

Что силы, призывающие к диалогу, одолели тех, кто сеял ненависть.

Семью годами ранее я вернулся в Бужумбуру по приглашению Инносента Мухози – Радио Ренессанс становилось телеканалом, и глава радиостанции позвал меня на торжественное открытие. Бурунди, который я увидел тогда, был ранен, но пытался оправиться, был разрушен, но уже начинал отстраиваться, травмирован ужасным десятилетием, которое началось в 1993 году с убийством президента Мельхиора Ндадайе, но уже свободен от проклятия геноцида.

А затем случилась катастрофа.

Пьер Нкурунзиза, чей второй президентский срок подошел к концу, отказался покидать свой пост.

В Бужумбуре начались мирные демонстрации, которые должны были заставить президента проявить уважение к обретенной таким трудом Конституции, за которую огромное количество людей отдало свои жизни.

Президент приказал полиции открыть стрельбу по протестующим.

Его силовики вошли в больницу Бумерек и расстреляли раненых солдат прямо в постелях.

Его ополчение применило гранаты против торговцев томатами, обвиненных в поддержке офицеров-республиканцев, которых правительство называет заговорщиками, готовившими военный переворот, тогда как на деле они были представителями общественного движения за верховенство права.

Лидер оппозиционной партии Зеди Ферузи был расстрелян прямо перед своим домом и добит пулей в голову.

В ночь с 13 на 14 мая группа ополченцев подошла к нашей радиовышке, открыла стрельбу, вынесла все оборудование и заставила замолчать один из последних свободных голосов в стране.

°°°°°°°

Каждый из нас по-своему толкует предзнаменования приближающейся катастрофы.

Для меня таким предзнаменованием стало то, что произошло на станции.

И я рад сообщить, что мой друг Инносент Мухози был освобожден после длительного судебного заседания, на которое, к счастью, пришли представители французского и бельгийского посольств.

Но то, что режим решился закрыть радиостанцию, созданную французской общественной организацией, демонстрирует его безрассудство – и это серьезный повод для беспокойства.

То, что закрыто одно из немногих медиа, выступавших против этнизации общественных дебатов и за создание демократического общественного пространства – явный пример того, что Вальтер Беньямин назвал бы пожарной тревогой.

Хочу добавить, что конституционный переворот бывшего президента Нкурунзизы, как и все перевороты, в первую очередь нацелен на перехват контроля над сферой вещания и распространения новостей. Ключевыми фигурами этого возобновления контроля над медиа стали Жером Нзокирантевье (глава государственной вещательной сети), Вилле Ньямитве (фанатик хуту и влиятельный советник по коммуникациям) и Эдуард Ндавимания (министр внутренних дел, который транслирует непрекращающийся поток угрожающих заявлений из Нгози).

Люди будут говорить то, что захотят.

Но победа медиа, транслирующих ненависть, заставляет мою кровь стыть в жилах.

Для любого, кто помнит поля смерти Кигали и Бутаре, сообщения о случившемся звучат, словно похоронный звон.

И именно поэтому я не буду просто ждать вмешательства международного сообщества, которое, увы, ничего не сделало в Руанде двадцать лет назад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Радио Ренессанс вернулось в эфир и продолжило свою борьбу за верховенство права.