Путин-патриот, или Кто теперь сохранит русскую культуру

Знаю, я скучный человек. Не люблю (не понимаю) Даниила Хармса, астрологию и иные мистические спекуляции, ритуалы скорби и ритуалы радости, громкую речь, политику и политиков, хоровое пение, возбужденное состояние толпы, профессиональных попрошаек, прозу Александра Грина и песни Пахмутовой. Более всего я люблю молчание и тишину. Поэтому я легко переносил полное одиночество в тюрьме КГБ и в помещении камерного типа в лагерях.

А еще мне не нравятся требующие публичного признания отечественные феминистки, настаивающие на особом внимании общества активисты гомосексуального движения и Владимир Владимирович Путин. Последний не нравится мне особенно, так как всерьез разрушает то немногое, что пока остается уважаемым в цивилизованном мире: русскую культуру и являющийся для меня родным русский язык. Как заметил совсем недавно российский историк Зубов, Путин соблазняет русское общество своими поступками и этим разрушает его. Развратный правитель развращает подданных, жестокий правитель их ожесточает.

Две с половиной тысячи лет назад искреннего гражданина Сократа обвинили в том, что он безбожник, растлевает молодежь и казнили его; в 2014 году профессора истории Андрея Зубова уволили из знаменитого МГИМО «в связи с истекшим контрактом». Как видите, времена стали мягче.

Позволю себе напомнить такое давно известное наблюдение: игры в патриотизм очень опасны. Это – как употребление препаратов морфия, в руках врача они предназначены для смягчения боли у страдающего неизлечимого пациента, в руках негодяя они лишают свободного выбора, а затем и жизни юношей и девушек, «подсевших» на наркотик. Патриотизм – совсем не ругательное слово. Так было и так будет: тысячи людей будут защищать от агрессора свою малую родину, свой устойчивый мир, унаследованный от предков, свою, для кого-то неинтересную культуру. В советских лагерях судьба дала мне возможность и счастье встретить уже далеко не молодых украинцев, литовцев, эстонцев, осужденных к 25-летнему сроку заключения тоталитарным государством, частью которого они не хотели быть.

Но сегодня я избегаю использовать слово патриотизм. Потому что вижу, как привычные к изменению «линии коммунистической партии СССР» мелкие функционеры мгновенно заговорили на украинском языке и встали в плотные ряды профессиональных патриотов. Знаю, такое неизбежно, но мне и сегодня горько и противно вспоминать, как один из самых ярких гонителей «украинского буржуазного национализма», виновный в разрушении судьбы многих юношей и девушек, искренне мечтавших стать украинскими филологами, вплоть до доведения до самоубийства некоторых из них, стал директором государственного, бюджетного Института украиноведения. Он, бывший палач, сегодня – патриот. И никто из ярких, известных представителей украинской интеллигенции, даже отбывших наказание в советских политлагерях, не устыдил нашего первого президента за такую кадровую политику. Никто!

Читаю и перечитываю интервью Андрея Зубова в скромном латвийском журнале. Мудрые, спокойные слова много читавшего и много думавшего человека. Ни одного слова ненависти, хотя и о самом Путине, и о его агрессии, и о нас, Украине, достаточно много. Нет ненависти, но много боли. Разумеется, с точки зрения официальной российской доктрины профессор Зубов не патриот. Потому что патриот – Он, собиратель земель русских, ослепленный своим Я и лестью придворных.

Неожиданная мысль, странная, парадоксальная: быть может, благодаря таким публикациям в латвийском журнале, эстонской газете, на украинских сайтах и других русскоязычных изданиях вдали от Кремля и сохранится высокая русская культура, сохранится язык Чаадаева, Фета, Тютчева, Платонова, Набокова, Бунина?