Какой должна быть информационная политика военного времени

Одна из любимых тем коммуникационной тематики в последнее время – как превзойти противника в пропагандистских изысках на гибридном фронте. Троллингом за троллинг, ярлык на ярлык, диванное войско на диванное войско. В этом много сырья для ярких телесюжетов, но мало реального понимания сути государственной информационной политики и ее приоритетов в наше непростое время.

Можно сколько угодно и как угодно рассуждать о министерстве правды и его инициативах. Клавиатура и бумага все стерпят, тем более все сказанное будет правильным. Потому что трансформации на медиарынке и интернет-баталии – лишь небольшая часть того, что нужно реально сделать.

По моему глубокому убеждению, государственная информационная политика не требует институционализации в виде отдельно взятого органа исполнительной власти. Достаточно с помощью имеющихся ресурсов и при поддержке профессионального сообщества PR-индустрии (правда, в лице исключительно успешных практиков): сформулировать цели; определить message-box для разных целевых аудиторий; разработать политику информационных активностей на всех уровнях и по всем функциональным направлениям работы госаппарата; прописать политику информационной безопасности (вплоть до мероприятий военной цензуры); донести вышеописанные стратегические разработки до уровня официальных спикеров и исполнителей – проверить и отправить в бой; отстроить механизмы информационного обмена, мониторинга и контроля и др.

Это скучная, рутинная, энергозатратная работа, которую нужно проводить не только в уютных коридорах Кабмина, но и в холодных старых райадминистрациях депрессивных территорий.

Такими вещами людям с политическими амбициями (как правило, превышающими на порядок их реальные возможности) заниматься не хочется, ибо, как они считают, зазорно. Намного приятнее грантоедствовать в околовластных эмпиреях на привычных для международных донорских организаций вечных темах реформирования госсектора, социальной и экологической ответственности. Или «обеспечивать прозрачность» работы центральной исполнительной власти – строго в рамках выделенного опять же донорского бюджета.

Так что же делать, если кому-то не хочется, но стране очень надо не просто информационно воевать, а готовиться к миру после войны?

Думать о том, что:

1. Населению территории, которую будет занимать страна в послевоенных границах, нужно приобрести навык мирного сосуществования друг с другом. А, значит, уже сейчас жизненно важно искать смысловую платформу для поиска общественного согласия.

2. На территории послевоенной Украины людям нужно будет что-то кушать и для этого где-то работать. А, значит, нужно убедить внутренних инвесторов не выводит капиталы из страны, а внешних – не бояться вкладывать в ее развитие.

Однако именно по этим направлениям государство ведет себя непростительно пассивно – то ли сознательно, то ли по причине того, что всегда проще браться за легкие дела, чем важные.

Поэтому уповать на державу, за которую и больно, и обидно, в сфере информационной политики не стоит. Каждый, кто решил, что его судьба и судьба его семьи связана с Украиной, должен начинать думать о том, «что я сегодня сделал для достижения общественного согласия и повышения инвестиционной привлекательности страны».

Речь не о лицемерных ярких промо-акциях, скорее раскалывающих и без того нездоровое общество, чем консолидирующих его. Но о том, что правильно сегодня сдержаться перед очередным навешиванием ярлыков в политическом диалоге. В том, чтобы простить кривое слово оппонента, сказанное в твой адрес. И чтобы дать сигнал еще не эмигрировавшему предпринимателю, что он дорог своей стране. А иностранному инвестору – что его капитал в скором времени будет в безопасности или, как минимум, прогнозная норма прибыли соответствует текущему уровню бизнес-рисков.

Именно такая, стратегически ориентированная и дальновидная информационная политика нужна сегодня Украине помимо эффективных спецопераций военного времени. Потому что после войны всегда бывает добрый или худой мир. И к нему лучше прийти подготовленными.