США предстоит решить, воевать с Россией или с ИГИЛ

Похоже, что, в отличие от путинской России, где в лучших традициях «совковой» пропаганды врагом №1 уже давно официально назначены США, политический и военный истеблишмент самих Соединенных Штатов разделился в приоритетах политики противодействия современным вызовам международной безопасности.

В то время как большая часть парламентариев (в первую очередь республиканцев), а также гражданских и военных экспертов в сфере безопасности считают предоставление военной помощи европейским союзникам по НАТО и Украине одним из основных стратегических направлений обеспечения безопасности страны в свете последних действий РФ, ключевые игроки администрации Барака Обамы выступают за скорейшее начало военной операции против боевиков ИГИЛ.

Страна просто не может позволить этой банде убийц и преступников достичь своих целей. Об этом на прошлой неделе, во время выступления в Комитете по иностранным делам Сената, заявил Госсекретарь Джон Керри. Можно было бы подумать, что он говорит о поддерживаемых Россией террористических войсках, постоянно нарушающих и без того шаткие условия «Минска-2», и чей потенциальный успех на украинском Донбассе может означать развертывание дестабилизационного сценария прямо у порога Западной Европы. Но, увы, господин Керри на этот раз имел в виду боевиков ИГИЛ. Его активно поддерживали глава Пентагона Эштон Картер и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Мартин Демпси. Главной задачей такого высокопоставленного десанта было получение парламентской поддержки «Разрешения на использование военной силы» против Исламского государства и его союзников в Африке. Рассчитанный на 3 года, документ четко определяет характер военной операции – ограниченное, а не долговременное использование наземных войск, как это было в Афганистане и Ираке.

Однако традиционный подход Обамы к ближневосточным проблемам с позиций лишь террористической угрозы существенно устарел. Нынешняя администрация слишком увлеклась «ограниченным» использованием военной силы во время противостояния с Аль-Каидой, триумфом которого стало устранение ее лидера, Осамы бин Ладена. В пылу борьбы Вашингтон успел забыть, что изначально «АК» не была традиционной террористической организацией, а, скорее, брендом, собиравшем вокруг общих целей полувоенные и партизанские группировки разных стран Ближневосточного и Африканского региона, и потому требовала совершенно иных военных и политических подходов.

Вашингтон также не может игнорировать действия Москвы на Востоке и Юге Украины (особенно после недавних «откровений» Путина). Чем дальше, тем более очевидно, что Соединенные Штаты являются едва ли не единственной военно-политической опорой Европы перед лицом «восточной угрозы». И если на начальных этапах можно было ограничиться парой-тройкой совместных учений в Прибалтике или Польше, то дальнейшие военные провокации, превращение Крыма в стратегический плацдарм и арктические поползновения путинского режима заставляют руководство США задуматься над долговременной перспективой усиления военного присутствия в Европе. А это также требует ресурсов – человеческих, технических, финансовых. К тому же, не следует сбрасывать со счетов потенциальные возможности России на Ближнем Востоке, где ее искаженное видение «несправедливого мирового господства» США разделяют многие единомышленники-исламисты. Военные действия против ИГИЛ могут укрепить шансы Москвы усилить террористическое давление на Вашингтон и дать возможность предложить помощь в устранении такого давления.

В долгосрочной перспективе ощутимое военное присутствие США в Европе может стать единственным предостерегающим сигналом, который в состоянии понять нынешняя кремлевская «элита». Однако на данный момент идея войны против ИГИЛ является наименее рискованным вариантом для вскоре уходящей администрации Обамы, гарантирующим проверенный с 2001 года, а потому относительно стабильный курс «активной» внешней политики до начала президентской кампании.

Гневные голоса республиканцев и их единомышленников из военных и политических кругов не дают Обаме окончательно исключить Украину из повестки дня. Ну а внешнеполитической активности отечественной элиты в этом направлении хватило пока только на официальное предоставление американской стороне списка нужных вооружений – в конце февраля, уже после того, как об этой насущной необходимости сказали все, кроме, естественно, самой Украины. Киеву следует занимать более активную позицию в вопросе взаимодействия с Вашингтоном – как с нынешней администрацией со всеми ее плюсами и минусами, так и в контексте «наведения мостов» с представителями администрации следующего потенциального хозяина Белого дома, кем бы он (или она) ни был.