Украина - это фронт новой метафизической войны за Европу

Киев сегодня — центр Европы. Ее столица. Не только потому, что вы заплатили за это кровью. Не только потому, что тут гибли молодые люди, зажав в руках флаг ЕС. Но потому, что Украина сегодня — это то место, где Европа может возродиться или позволить себя разрушить.

Европа должна была с первого дня, когда вооруженные люди начали проникать в Крым, вмешаться и остановить аннексию. А этого не произошло. Одна страна бесчеловечно нарушает все правила, и Европа ничего не делает. Это я называю предательством.

То, что происходит в Донбассе и происходило в Крыму,— беспрецедентно. И то, что Европа позволяет этому происходить, будет иметь далекоидущие последствия. Предавая целостность Украины, мы предаем наши собственные ценности и принципы.

Отношение в Европе к Украине изменилось, но недостаточно. Против Путина введены некоторые санкции, и они, безусловно, вредят его режиму, но недостаточно. Европа разобщена в этом вопросе. Британия не хочет терять инвесторов. Германия боится проблем с поставками газа. У Франции еще какие‑то причины. Европа не выступает единым фронтом.

Я общаюсь с президентом Франсуа Олландом. И мое впечатление таково: Украина — очень важная для него тема. Олланд был знаком с Петром Порошенко задолго до его избрания президентом. Именно он был инициатором “нормандского” формата переговоров [прошедшие в июне переговоры по урегулированию конфликта в Украине, в которых, помимо Украины и России, участвовали также Франция и Германия], где он очень жестко вел диалог с Путиным.

Мы беседовали с президентом в день, когда российским морякам запретили подниматься на борт вертолетоносца Mistral. Он сказал, что Франция будет стоять на своем — Россия не получит эти суда. Их может выкупить Евросоюз, заложив таким образом первый камень в систему европейской системы безопасности. Есть вариант продать их Канаде. Кроме того, можно передать их Украине — это был бы красивый символический жест. ЕС мог бы выделить на это Украине долгосрочную ссуду, либо за них могли бы заплатить украинские олигархи.

У нас сильны традиции “французского Майдана”, традиции революции . Так что мы склонны поддерживать украинцев или, по крайней мере, понимать. После Майдана во Франции симпатия и интерес к Украине возросли. Путина поддерживают только крайне правые националисты и фашисты — их во Франции, кстати, больше, чем в Украине. Но среднестатистический француз знает, что Путин — это российская Марин Ле Пен [лидер правой националистической политической партии Национальный фронт].

Французы хорошо понимают, за что украинцы вышли на Майдан. И им стыдно — в Украине получили новое рождение ценности, которыми мы уже давно пренебрегаем. Вы напомнили нам о наших собственных идеалах. И мы пристыжены и благодарны вам за это.