Нужны ли украинцам выходные в кризис

В истории Великобритании был период, когда люди работали лишь три дня - всего 24 часа в неделю. В начале 70-х правительство, проводя реформу в угледобыче, пошло на обострение конфликта с шахтёрскими профсоюзами. В 1972 году шахтёры, требовавшие повышения зарплаты, устроили семинедельную общенациональную забастовку. Это быстро привело к дефициту электроэнергии и отключениям света, правительство было вынуждено объявить чрезвычайное положение. Власти в итоге уступили шахтёрам, но инфляция только ускорилась, тогда как реальный уровень зарплат стал падать, что вызывало протесты, в том числе со стороны тех же шахтёров. Видя, что дело идёт к новой забастовке, правительство решило подготовиться к ней и с 1 января 1974 года перевело все предприятия страны на трёхдневную рабочую неделю – для экономии электроэнергии. Работать по продлённому графику в эти дни также было запрещено. Исключение сделали для больниц, супермаркетов и типографий. На телевидении трансляция прекращалась каждый вечер в 22:30.

Интересный опыт “антикризисного” сокращения рабочего времени был в Финляндии. Рецессия начала 90-х обострила дисбалансы на рынке труда: с одной стороны, высокий уровень безработицы, большая масса неиспользуемой рабочей силы; с другой - те, кто имели работу, пребывали в постоянном состоянии стресса на рабочем месте от увеличенной нагрузки (кстати, аналогичное положение дел сложилось в европейских странах и сейчас, когда экономические показатели начинают восстанавливаться, но численность рабочих мест не растёт). В ответ на ситуацию правительство начало проводить политику “6+6”: работодателей стимулировали переводить предприятия на две шестичасовые смены вместо одной восьмичасовой. В программе участвовали 20 муниципалитетов, которые субсидировали медицинские госучреждения и общественные службы, переведённые на две смены. В результате возросла не только занятость, но и производительность труда. Продолжительность рабочего времени для среднестатистического работника сократилась на 20-25%, но зарплата – лишь на 7% в среднем. Эксперимент оказался удачным: общее время работы учреждения увеличилось, качество предоставляемых услуг улучшилось, количество прогулов снизилось.

На самом деле не все работники переходили именно на 6-часовую смену: многие вместо этого предпочитали брать дополнительные выходные, оптимизируя таким образом свою 30-часовую рабочую неделю, другие накапливали “невыгулянное” время, чтобы позже устраивать себе неделю дополнительного отпуска. Но с точки зрения личной производительности и адаптации к новому рабочему ритму наилучшие результаты получились именно у тех, кто продолжил работать пять дней в неделю, но по шесть часов в день.

Государственная программа действовала с июня 1996 года по декабрь 1998 года, когда положение на рынке труда улучшилась, необходимость в субсидировании сокращённой недели отпала. Но в частном секторе многие предприятия также перешли на предложенный правительством график, и не получая никаких субсидий. Более того, как правило, в частных компаниях работникам не снижали зарплату, хотя и повысили интенсивность труда: потери с избытком компенсировались ростом производительности, ведь при благоприятной экономической конъюнктуре производственные мощности использовались не в одну восьмичасовую смену, а в три или даже четыре шестичасовых, то есть круглосуточно. Помимо прочего, это решало для работодателей проблему доплат за сверхурочную работу.

Проблемы длительных праздников, особенно в кризисное время, не существует. То, что должно действительно волновать противников “растянутых выходных” - это продуктивность труда и инвестиции в технологии. Это то, что поможет поднять ВВП интенсивным путем.