Что будет с Домом профсоюзов на Майдане

Впрочем, оставим в стороне детективный аспект замешанной на человеческой крови трагедии, из-за которой вопрос о судьбе Дома профсоюзов возник как таковой. Речь о вещах более высокого порядка, касающихся будущего Киева.

Да, киевская земля бесценна. И каждый ее квадратный метр даже в нынешние времена привлекает тысячи алчных взглядов. Но эта земля щедро орошена не только кровью героев, которые в разное время боролись за разные идеалы, но и потом многих поколений киевлян. Их труд заслуживает уважения, а сложившееся в его результате лицо города – истинной защиты, а не ее имитации.

Киев – город самоценный, сакральный, исторический, космополитичный, часть всемирного культурного наследия. Киев (при всем уважении к перечисленным далее городам и их фундаторам) - не Дубаи, Астана, Бразилиа и тому подобные творения рук человеческих. Киев естественен, органичен, и любое волюнтаристское вмешательство в его среду без учета «формулы города» недопустимо. Игнорирование этого правила уже привело к ужасным потерям и деградации городской среды, и сейчас, пожалуй, мы в шаге от точки невозврата.

Да, Дом профсоюзов – не шедевр зодчества. И нынешний архитектурный ансамбль Крещатика не радует коренных киевлян, в чьих семьях хранится память о том, как менялся на протяжении столетий облик исторического центра. Но это не причина чрезмерно политизировать главную киевскую площадь, окончательно превращать общественное пространство в торжище и полигон для реализации амбиций чуждых духу города архитекторов.

И, наконец. Да, профсоюзное движение в нашем богоспасаемом государстве уже давно имеет трагикомический формат – и при этом все еще распоряжается лакомыми кусками социалистической собственности. Но это не повод дораспиливать недораспиленное за двадцать с лишним лет смуты под видом перезагрузки власти и обновления государства.

А еще, как бы кому того не хотелось, но в Киеве есть не только жители, но и киевляне, жизнь семей которых столетиями связана с городом. Когда во время событий на Грушевского возникла угроза загорания Музея украинского искусства, моя приятельница, чей прадед его строил, и которая живет поблизости, выбежала спасать дорогое сердцу уникальное здание. И когда она вышла к участникам противостояния, и те, и другие не могли поверить, что на Грушевского живут обычные люди, причем на протяжении всей истории существования дома. Мы назвали это эффектом мамонта.

Киевляне – люди специфические. Активное участие в социальной жизни по душе далеко не всем, для кого Киев не просто место для заработка или комфортного проживания, а неотъемлемая часть души и зачастую родовой памяти. Кто-то слишком умен для общественного активизма, а кто-то просто считает себя таковым. Но когда невмоготу смотреть, как на римском форуме варвары пасут коз, даже самые убежденные анахореты могут наступить на горло своим принципам. И эффект мамонта может стать серьезной неожиданностью для тех, кто позволяет вести себя в вечном городе подобно мастеровому, закрашивающему своей мазней фрески великого художника.