Как украинцы играют на руку Путину

У едва отошедших от кровавого августа в Донбассе украинцев появился новый повод для беспокойства. После весенней девальвации гривны на 50%, курсы иностранных валют снова растут. К 11 ноября гривна обесценилась еще на 30%. Индекс девальвационных ожиданий, ежемесячно рассчитываемый GfK Ukraine, подскочил до уровня февраля: три четверти опрошенных снова ожидают рост курса доллара.

После гиперинфляции и ежедневной девальвации начала 90-х курс доллара для украинцев имеет сакральное значение. Причем традиционно именно доллара, хотя поездок в зону евро намного больше, чем в США, как и бизнеса с европейскими партнерами. Это существенно отличает нас от россиян – общаясь с коллегами из сестринской компании в России, замечаешь, что они разучились пересчитывать рубли в иностранную валюту.

Ни одна украинская власть не решилась разорвать привязку восприятия стабильности к курсу доллара. Именно поэтому он серьезно менялся с середины 90-х лишь два раза: с 1,8 до 5 грн/$ в 1998-99 гг., и с 5 до 8 грн/$ в 2008-м.

К концу каждого из периодов валютной стабильности страна начинала проедать валютные резервы Нацбанка. Режим Януковича, наживавшийся на бюджетных гривнах, и выводивший их в валюту, установил рекорд, растратив на поддержку курса за два года половину резервов.

К слову, и новая власть перед выборами в Раду в октябре пошла по тому же пути, заплатив за фиксацию курса на уровне 12,95 грн/$ в течение месяца около $1 млрд. из резервов.

Первый скачок курса весной украинцы пережили относительно спокойно. Во-первых, на фоне оккупации Крыма и нарастающего противостояния на Востоке валютная нестабильность казалась мелочью. Во-вторых, выравнивание перекосов в экономике на фоне гигантского торгового дефицита и мизерных валютных резервов было очевидно необходимым и неизбежным. В результате, уже в апреле украинцы продали банкам больше валюты, чем купили, и ситуация постепенно успокоилась.

Однако вторую волну девальвации, начавшуюся в августе уже при новом руководстве Нацбанка, встретили без понимания. На первый взгляд, за ней стояли объективные причины: ожидаемое сокращение валютной выручки и доходов бюджета из-за разрушения экспортно-ориентированных производств и инфраструктуры Донбасса. Но метания Нацбанка заставили наученных горьким опытом украинцев заподозрить злой умысел.

Несмотря на ограничения на покупку валюты, в октябре чистая скупка населением выросла до $339 млн. при рекордно низких в этом году объемах продажи валюты банкам –всего $258 млн. за месяц. Суммарно за 10 месяцев украинцы вывели в валюту $2,4 млрд., параллельно изъяв из банков почти $8 млрд. валютных вкладов. Под матрацем каждого украинца, включая детей и стариков, добавилось в этом году в среднем по 200 долларов.

Народ - не доверяя в финансовых вопросах власти, а власть – не давая оснований для доверия, играют на руку внешнему врагу. Валюта под матрацем никак не работает на украинскую экономику, вот и без того высокие ставки кредитов для бизнеса стали вообще заоблачными. Паника разгоняет девальвацию, а обесценивание гривны – инфляционную спираль, от которой простые люди никогда не выигрывали. Выросшие тарифы на газ и отопление следующей весной, похоже, придется повысить еще на столько же – теперь уже из-за роста гривневой цены импортного газа.

Более того, финансовая нестабильность еще больше подрывает критически важное в полувоенной обстановке доверие к власти. Вину за это несут все. И прижимистый Запад, рассчитывающий в помощи Украине, оказавшейся на передовой противостояния с Россией, обойтись малой кровью. И власти, глядя на действия которых на валютном рынке, слишком часто начинаешь задаваться привычным вопросом «дураки или подлецы?». И простые украинцы, которые утром жертвуют на армию, а вечером – бегут скупать доллары, невзначай подрывая экономику любимой родины.

Поразительно, что с февраля ни Нацбанк, ни Президент, ни кто-либо из ведущих политиков или банкиров не призвали украинцев продавать валюту из патриотических соображений. В лучшем случае, нас призывали не скупать валюту, обещая финансовые потери, а в худшем – ограничивали объемы ее покупки и снятия со счетов. Хотя известен опыт Южной Кореи, когда граждане во время валютного кризиса 1997 года несли в центральный банк золото, помогая своей стране.

Не разорвав цепочку взаимного финансового недоверия между властью и гражданами, и не сделав гривну такой же частью патриотизма, как флаг и гимн, нам не удастся стабилизировать национальную валюту. А без этого мы снова будем ставить рекорды по самой низкой зарплате и стоимости Биг Мака в Европе, и поносить власть, оставаясь легкой добычей Путина.