Кто нарушает "Минск", зачем Киеву вести переговоры с сепаратистами и как прекратить конфликт на Донбассе – версия спецнаблюдателей

Три года назад, с началом военного конфликта на Донбассе в Украине заработала Специальная мониторинговая миссия (СММ) ОБСЕ. Ее основная задача – наблюдение за ситуацией на линии фронта, фиксирование нарушений Минских соглашений обеими сторонами и регулярное составление отчетов о происходящем в зоне АТО. Мандат миссии предусматривает, что ее представители – невооруженные, гражданские люди, которые должны трезво и объективно оценивать ситуацию, открыто не занимая позицию какой-либо из сторон конфликта. Однако в прессе периодически всплывают обвинения в адрес ОБСЕ. К примеру, будто они «сливают» информацию об украинских военных и технике сепаратистам.

На чем основаны такие обвинения, с кем из лидеров самопровозглашенных республик действительно поддерживают контакты члены СММ и как обстоят дела на Донбассе сегодня, НВ рассказал замглавы Специальной мониторинговой миссии в Украине Александр Хуг.

- Как обстоят дела на Донбассе на данный момент? Что отмечают представители вашей миссии?

- Ситуация на линии разграничения остается нестабильной и непредсказуемой. Неделей ранее мы зафиксировали, что количество нарушений режима тишины увеличилось. А на прошлой, наоборот, оно было меньше. Это свидетельствует о переменчивости ситуации.

Мы продолжаем фиксировать более тысячи случаев нарушения режима прекращения огня каждый день. Например, 20 марта мы зафиксировали 1150 таких нарушений, 8 марта – 1598, 12 марта – 1470. Количество взрывов, вызванных огнем с применением запрещенного Минскими соглашениями вооружения, а именно артиллерии, танков, минометов, также изменяется от одной недели к другой. Такое вооружение находится с обеих сторон от линии разграничения. 10 марта в неподконтрольных украинскому правительству районах миссия зафиксировала три самоходные гаубицы на огневой позиции. Еще четыре танка стояли возле села Веселогоровка на Луганщине. В тот же день в подконтрольных правительству районах было зафиксировано 6 буксируемых и 12 самоходных гаубиц, которые также не должны там находиться. Это только два примера. Мы сообщаем о всех результатах наших наблюдений в ежедневных отчетах.

Мы не только видим такое вооружение с обеих сторон линии разграничения, но и слышим, что оно применяется. Видим нанесенные этой техникой повреждения, полученные ранения у мирных жителей.

- Как заставить стороны конфликта выполнять Минские соглашения? Мы видим, что есть и техника, и огонь, даже когда этого не должно быть.

- Задание СММ — сообщать, когда случаются нарушения. А задание сторон — обеспечить выполнение того, о чем они договорились. Им необходимо принять определенные меры для этого. Например, некоторые дисциплинарные меры на местах, на линии фронта.

Они могут начать с тех нарушений, которые мы уже зафиксировали. Например, лица, открывшие огонь в направлении моих коллег возле Ясиноватой 24 февраля должны быть привлечены к ответственности. Еще один инцидент, нуждающийся в расследовании, случился 10 марта, когда велся огонь из 82-мм миномета в населенном пункте Пикузы. Минометные мины разорвались в 50 м от патруля нашей Миссии. Тот факт, что стороны обвиняют друг на друга, не поможет ни одной из них. Специальная мониторинговая миссия неоднократно призывала стороны остановить безнаказанность. Если бы по зафиксированным нами нарушениям принимались меры, ситуация существенно улучшилась бы.

- Вы говорили, что зафиксировали технику, танки с обеих сторон. С украинской стороны все понятно, это армия ВСУ. Откуда берется техника с другой стороны? Откуда она берется?

- Хороший вопрос, мы его неоднократно слышим. Очень важно понимать, что мы занимаемся мониторинговой деятельностью, а не сбором разведданных. Если мы видим танк, то фиксируем и сообщаем: это, например, танк типа Т-64 или Т-72. Нашим мандатом не предусмотрено проводить расследования. Мы очень детально описываем то, что видим. Например, отметили наличие средств радиоэлектронной борьбы, предназначенных для глушения сигналов, как система Житель (советский автоматизированный комплекс радиоэлектронного приглушения Р-330, - НВ). Но мы не делаем выводы касательно того, откуда берется подобное вооружение. Читатели наших отчетов могут самостоятельно сделать такие выводы.

Мы уже видели различные флаги, включая, также флаг РФ. Но это не служит основанием для каких-либо умозаключений

- Но могут быть какие-то очевидные опознавательные знаки, например, флаги, шевроны, эмблемы. Что вы видели?

- Конечно, могут. Мы уже видели различные флаги, включая, также флаг РФ. Но это не служит основанием для каких-либо умозаключений. Мы всегда сообщаем, если увидим такие флаги на униформе или на вооружении.

- Если говорить о территориях: есть ли какие-то продвижения по линии разграничения с начала этого года? С какой стороны и куда?

- Прежде всего, мы предпочитаем говорить о районах, а не о территориях. Поскольку территориальная целостность Украины подтверждена в Резолюции Совета Безопасности ООН, и в этом вопросе не должно возникать никаких сомнений. Были зафиксированы перемещения позиций с обеих сторон линии разграничения. Например, в районе Донецкой фильтровальной станции, а также возле Новолуганского [Бахмутский район Донецкой области]. Оба случая были зафиксированы во второй половине января этого года. Такие перемещения хорошо видны, их легко зафиксировать из-за наличия свежих окопов. Это особенно очевидно зимой, когда на белом снегу видно черную землю. Еще одно свидетельство перемещения позиций – это увеличение боевых действий во всех этих районах. Близость позиций является одной из основных причин продолжающегося напряжения.

- Около месяца назад в Авдеевке было обострение. Тогда говорили, якобы усиление обстрелов с неподконтрольных Украины территорий было вызвано тем, что украинские военные продвинулись вперед по позициям. Так ли это?

- Мы не указываем пальцем на кого-либо. Позиции переместились, и это отражено в наших отчетах. Если вы откроете отчет за 22 января, то увидите информацию о перемещении позиций в районе Донецкой фильтровальной станции. Но мы не делаем выводы, по какой причине состоялись или не состоялись перемещения. Кроме того, перемещение позиций одной стороной может провоцировать движения другой стороны в ответ на ее маневр. Никогда не знаешь, по какой причине случается перемещение.

Сейчас стороны размещены очень близко друг к другу. Это приводит к постоянной напряженности, повторным повреждениям линий электропередачи и к нарушениям работы Донецкой фильтровальной станции. Вопрос должен стоять так: что делают стороны для того, чтобы защитить объекты жизнедеятельности? Не важно, кто первым, вторым или третьим переместил свои позиции – они все равно расположены очень близко друг к другу. Решением этой проблемы будет отвод тяжелого вооружения за линию разграничения и увеличение расстояния между позициями сторон на линии соприкосновения. Это стабилизирует режим прекращения огня.

- Но такое уже было: Минские соглашения предусматривали отвод техники, а в результате ее все равно возвращали при любом удобном случае.

- Если вооружение остается в зоне безопасности, это – нарушение. Например, гаубицы, которые мы видели в районе Зеленого Поля Луганской области, в подконтрольных правительству районах. Или гаубицы, которые мы зафиксировали в неподконтрольных правительству районах, например, в районе поселка Крещатицкий в Новоазовском районе Донецкой области. Это – нарушения. И стороны должны разобраться в том, почему эти единицы вооружения находятся там, кто их там разместил. Вы же понимаете, что техника находится там не для выставки. Если она там находится, значит, она используется. Это ведет к ответным действиям другой стороны, а значит, к очередному витку эскалации.

Если стороны предоставят нам информацию о вооружении, которое находится на линии разграничения, например, инвентаризационные номера, места за линией разграничения, в которые должно быть отведено вооружение, в своих отчетах мы можем подтвердить, что определенная единица вооружения, которая была зафиксирована в зоне безопасности, на сегодняшний день уже отведена. Однако для этого нам нужно получить исходную информацию о вооружении, подлежащем отводу и места, куда его будут отводить. Разумеется, что запрос на предоставление исходной информации не является препятствием для отвода вооружения.

Сейчас стороны размещены очень близко друг к другу. Это приводит к постоянной напряженности

Позже, когда представители Вооруженных сил Украины прочитают наши отчеты, они узнают о том, что другая сторона отвела вооружение и оно там и остается. Таким образом, мы можем способствовать появлению хотя бы минимального уровня доверия между сторонами.

С начала этого года мы зафиксировали свыше 80-ти случаев, когда в результате обстрелов пострадали мирные жители. В основном, это были осколочные ранения. Практически все объекты жизнеобеспечения были повреждены вследствие огня из тяжелого вооружения. Если вооружение будет отведено, инфраструктуру и объекты жизнеобеспечения удастся сохранить, а мирные жители не будут страдать, не будут гибнуть.

Единственный способ защитить Донецкую фильтровальную станцию или любой другой объект жизнеобеспечения – это отвести крупнокалиберное вооружение назад, в соответствии с Минскими соглашениями. То есть, 82-мм минометы должны быть отведены на 15 км от линии разграничения. Когда в наших отчетах вы читаете о том, что мы зафиксировали места ударов, возникшие вследствие разрыва 82-мм минометной мины, (а радиус применения данного вооружения – максимум 5 км), вы понимаете, что вооружение размещено в радиусе 15 км, ведь оно просто не может стрелять дальше. Очевидным является то, что стороны не выполняют того, о чем они договорились. Отвод тяжелого вооружения — это первая мера. Вторая — стороны должны отвести силы и средства на безопасное расстояние. Необходимо, чтобы обе стороны отошли.

- Техника, которая приходит с той стороны – совпадает ли ее прирост с какими-то событиями? Например, с доставкой гумконвоя из РФ?

- Основываясь на наблюдениях СММ, нельзя сделать такие выводы. Вдоль линии разграничения есть пять горячих точек – практически все это время они остаются неизменными. Это районы к востоку и северо-востоку от Мариуполя; районы между Донецким аэропортом, Авдеевкой и Ясиноватой; районы к западу и северо-западу от Горловки; между Светлодарском и Дебальцево, а также между Попасной, Первомайском и Троицким. Практически все нарушения режима прекращения огня, которые мы фиксируем, случаются в этих горячих точках. Иногда мы фиксируем увеличение нарушений в одной точке и уменьшение в другой, видим перемещение большого количества вооружения между этими горячими точками. И, прежде чем мы зафиксировали вспышку в районе Авдеевки, Ясиноватой и ДАПа в конце января, мы отмечали большую концентрацию вооружения в этом районе.

Практически всегда увеличение количества вооружения с одной стороны ведет к соответствующей реакции с другой. Именно поэтому очень важно, чтобы это вооружение было отведено за линии отвода. Например, ВСУ имеет Х количество вооружения, а другая сторона – У. На следующий день мы можем сообщить, осталось ли это количество таким же, то есть, в распоряжении ВСУ по-прежнему остается Х количество вооружения, а у другой стороны — У, или это количество уменьшилось. Если мы заметили отсутствие двух единиц вооружения, нам нужно знать, где они теперь находятся. Вооружение же само не переместится. Кто-то его перемещает, что является нарушением, и кто-то несет за это ответственность. В соглашениях обозначено, что перемещение вооружения из мест хранения без предварительного уведомления является нарушением.

- Контактируете ли вы с кем-то из представителей самопровозглашенных республик?

- Мандатом нашей миссии предусмотрено, что мы способствуем налаживанию диалога между всеми в Украине, независимо от того, откуда они или кем они являются. И должен подчеркнуть – у нас хорошие взаимоотношения с представителями власти на государственном, областном и местном уровнях, а также с теми, кто осуществляет фактический контроль в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, которые на данный момент неподконтрольны правительству Украины. Среди этих лиц я могу назвать [лидеров террористических группировок на оккупированном Донбассе] Захарченко, Плотницкого, Дейнего, Пушилина, с которыми мы пытаемся вести диалог на разных уровнях. Мы приглашаем всех желающих присоединиться к нашему диалогу. Мы по-прежнему открыты к диалогу, поскольку уверены: этот конфликт может быть решен исключительно путем диалога. Применялось слишком много силы.

- Неоднократно с украинской стороны вас обвиняли в том, что ОБСЕ якобы «сливает» информацию о технике и военных ВСУ стороне противника. Откуда взялась эта информация?

- Мы со всей серьезностью относимся к подобным обвинениям, если они подтверждены фактам.

Мы фиксируем факты и сообщаем о них. Мы понимаем, что эти факты могут быть не совсем удобными для тех, кто читает наши отчеты. Представители неподконтрольных правительству районов также обвиняли нас в том, что мы якобы разглашаем украинской стороне информацию об их позициях. Таким образом именно эта неудобная правда, которую мы публикуем, приводит к подобной реакции. СММ со всей ответственностью сообщает о зафиксированных фактах. Мы также поддерживаем, чтобы стороны с такой же ответственностью вели диалог с общественностью о работе с СММ.

Мирная логика должна заменить военную, которая царит на протяжении уже трех лет

- То есть вы утверждаете, что эти обвинения построены только на открытых отчетах?

- Не существует другого способа передачи информации, кроме как через публичные отчеты. Любое нарушение этой процедуры будет расцениваться как нарушение Кодекса поведения Миссии, и неизбежно повлечет дисциплинарные меры для сотрудников.

- Вы говорили, что стараетесь налаживать коммуникацию на всех уровнях с представителями обеих сторон. Действительно ли вы считаете, что диалог способен на что-то повлиять?

- Мандатом нашей миссии предусмотрено налаживание диалога между сторонами. У сторон есть возможность общения с нами. что позволяет нам получить лучшее представление о всех проблемах и переживаниях людей. Мы можем способствовать установлению диалога между сторонами, если они чувствуют в этом необходимость. Диалог также проходит в рамках Минских соглашений на уровне Трехсторонней контактной группы. Следовательно, единственным вариантом для урегулирования является диалог. Надеемся, что стороны выработают политическую волю, чтобы согласовать меры и с такой же политической волей будут эти меры реализовывать. Мы предлагаем платформы для диалога и рассчитываем на то, что все принимающие в нем участие, будут добросовестно это делать.

- Возможно, какая-то сторона не очень хочет идти на диалог?

- Прежде всего, это диалог между нами и всеми желающими участвовать в нем. Мы не принуждаем, если кто-то не желает говорить, мы общаемся со всеми в Украине. Это касается как тех, кто находится в подконтрольных правительству районах, так и тех, кто пребывает в неподконтрольных правительству Украины районах. Мирная логика должна заменить военную, которая царит на протяжении уже трех лет. И диалог, который мы предлагаем, должен способствовать установлению этого процесса.

- Сколько времени понадобится на то, чтобы такие переговоры наконец принесли какой-то результат?

- Мы готовы к диалогу с каждым в любое время. Но прекратить все это под силу только тем, кто продолжают вести боевые действия и подписали Минские соглашения. Прежде мы уже видели, они могут это сделать и прекратить боевые действия за одну ночь. Решение конфликта полностью в руках тех, кто принимает решения о необходимости нормализации ситуации. Без насилия всегда лучше, чем с ним.