Золотые горы

Правительство Китая ежегодно вливает миллиарды долларов в развитие Тибета с тем, чтобы экономически поднять этот небогатый регион и при помощи такого неоспоримого аргумента политически приблизить его к себе

Анна Павленко
(Киев—Пекин—Лхаса—Линчжи—Киев)

Древние традиции экзотического региона и достижения современного человечества смешались в жизни Лхасы. 665‑тысячная столица Тибетского автономного ра­йона (ТАР) встречает НВ длинными кварталами еще не заселенных новостроек. Ближе к центру на площадях и в скверах установлены ритуальные печи, где верующие в качестве подношения богам сжигают высокогорную траву. Здесь же рядом в молитве падает навзничь буддист, а в нескольких метрах от него по безупречному шоссе несутся новенькие внедорожники.

В последние годы Китай вливает в инфраструктуру Тибета масштабные инвестиции. По данным Информационного офиса ТАР, в 2011–2015 годах в развитие региона было вложено почти $ 50 млрд. Вдвое больше инвестиций будет направлено сюда до 2020 года.

В результате последние четверть века ВВП Тибета растет двухзначными темпами и в 2017 году, согласно официальным данным Китая, достиг объема 131 млрд юаней (около $20 млрд). Впрочем, такая динамика отражает скорее высокий уровень субсидирования, чем увеличение числа продуктивных предприятий, полагают эксперты.

“Экономика Тибета полностью зависит от субсидий и рухнет, если китайское правительство вдруг их отменит”,— подчеркивает Эндрю Фишер, доцент кафедры социальной политики и развития Института социальных исследований Роттердамского университета Эразма. Хотя он не думает, что такое может случиться.

Расположенный в самом высокогорном регионе Земли — на Тибетском плато — ТАР занимает площадь более 1,2 млн кв. км, что вдвое больше, чем территория Украины. В его шести крупных городах и бесчисленных селениях проживают 3,4 млн человек, из них 2,8 млн — этнические тибетцы. Живут нелегко и бедно: специалисты Программы развития ООН (UNDP) констатируют отставание уровня и качества жизни местных от жителей других регионов Китая. За чертой бедности — меньше, чем на $360 в год,— здесь живет 12% населения.

В то же время ТАР принадлежит к числу так называемых чувствительных территорий, где присутствуют протестные настроения: в 1951 году провозгласивший независимость Тибет в результате военной операции был насильственно присоединен к Китаю. Спустя восемь лет после неудавшегося антикитайского восстания местный лидер Далай-лама XIV выехал в соседнюю Индию и возглавил там правительство в изгнании.

Теперь же “чувствительная территория” КНР получает крупные финансовые вливания от центрального правительства. В Китае популярен марксистский тезис о том, что экономический базис определяет идейную надстройку, подчеркивает Роберт Барнетт, до недавнего времени директор Программы современных тибетских исследований в Колумбийском университете, а ныне сотрудник Кэмбриджского университета.

“Они полагают, что тибетцы забудут о своем “локальном национализме”, если их культура будет осовременена, а общество — коммерциализировано”, — уточняет Барнетт.

Лхаса находится на высоте 3,6 тыс. м над уровнем моря, и содержание кислорода в воздухе здесь на 35–40% меньше привычного для жителя равнины уровня. В генах тибетцев заложена стойкость к горной болезни, а вот новоприбывшим рекомендуют в первый день ограничить физические нагрузки: даже подъем в десяток ступенек оборачивается головокружением и одышкой.

Местные чиновники подчеркивают: именно сложные условия высокогорья — одна из причин повышенной заботы Пекина о местных жителях. “Крестьяне Тибета пользуются несравнимо большей поддержкой правительства КНР, чем жители других регионов, что связано с размерами и условиями сельскохозяйственных угодий”, — говорит НВ У Инцзе, секретарь комитета коммунистической партии Китая ТАР.

Отдельной статьей в инвестициях в Тибет стала Лхасская образцово-показательная зона сельскохозяйственных кластеров экологического производства уезда Чушул. В ее развитие власти вложили $ 330 млн. Здесь на площади 1,4 тыс. га выращивают фрукты, ягоды, цветы и грибы для производства лекарств, содержат 500 лошадей и более 2 тыс. голов рогатого скота. Тут же пекут хлеб, делают водку и вино, лапшу, косметику и даже изделия из кожи.

Зона дает работу 1,4 тыс. тибетцев, месячные зарплаты которых колеблются в пределах $ 500–930. Это соизмеримо с “большим” Китаем и роскошно для Тибета. По официальным данным, в 2017‑м годовой доход тибетских горожан составил $ 4,8 тыс. на душу населения, а сельских жителей — $ 1,6 тыс. Самым низким остается достаток крестьян, занятых подсобным хозяйством и разведением скота. При этом средняя месячная зарплата по всей стране в 2018 году достигла $ 955.

В основном в зоне работают жители прилегающих селений, а также построенного неподалеку в 2016 году поселка Счастливый. По словам местных чиновников, в рамках программы по улучшению жилищных условий в новые дома, обеспеченные электричеством, водоснабжением и интернетом, уже переселили 1,3 тыс. тибетских бедняков из соседних сел.

В одном из двухэтажных домов в Счастливом живет тибетка Ю Жин с мужем-водителем и двумя сыновьями. Предупрежденная заранее о том, что будет разговаривать с иностранным журналистом, Ю Жин выходит встречать НВ в нарядном национальном костюме. Ее сын в инвалидном кресле остается во дворе под присмотром соседки.

Крестьянка рассказывает, что раньше ее семья жила в соседнем селе Цзян. “Там у нас была маленькая землянка без электричества, — вспоминает она. — Так как я не могла работать и ухаживала за сыном-инвалидом, наша семья не очень хорошо жила”.

В Счастливом семья Ю Жин получила дом с мебелью, электроприборами и кухней во дворе, а ее муж выучился на водителя, что ощутимо повысило доходы семьи.

В Пекине уверены: для того чтобы снизить протестные настроения тибетцев, их надо досыта накормить, поэтому им предлагается несколько видов помощи — от дополнительного образования до просто небольших сумм денег.

“Начиная с 2002 года власти Китая работают над повышением доходов крестьян, в том числе в Тибете”, — подтверждает Фишер. В результате благосостояние сельских жителей растет, но не потому, что те производят больше продукции, а благодаря государственным субсидиям, подчеркивает эксперт.

При этом продвигающий атеизм Пекин вполне лояльно относится к религиозности Тибета с его 1,7 тыс. буддистских храмов и 46 тыс. монахов. Еще с 1980‑х годов китайское правительство начало ремонтировать и реставрировать местные храмы, а ключевые из них — в том числе дворец Потала и храм Джоканг в Лхасе — взяло под свой патронат.

Однако о Далай-ламе XIV, духовном лидере региона и главе его правительства в изгнании, здесь говорить не принято.

“Если Далай-лама откажется от деятельности правительства сопротивления и признает Тибет и Тайвань неотъемлемыми частями Китая, китайские власти изменят свою позицию в отношении него”, — объясняет У Инцзе.

Тем временем Барнетт видит ситуацию иначе: “Лидеры КНР надеются, что их исключительные расходы на Тибет китаизируют тибетскую культуру и мышление”.

О том, как политика китайских властей повлияла на его благосостояние, НВ рассказывает еще один тибетец — Чо, житель тибетского поселка Луланг, что в 500 км от Лхасы. После того как Тибет стал развиваться как туристический регион, а Луланг — как один из его туристических центров, Чо взял кредит и стал бизнесменом: в 2016 году он построил семейный мини-отель.

“Пастухом я зарабатывал 100 юаней [$ 15,5] в год, а сейчас — 300 тыс. [$ 46,4 тыс.]", — рассказывает предприниматель. Вести хозяйство ему помогают жена и дочь.

Бухгалтерия Чо проста: скромный ночлег в его доме обходится в 70 юаней (около $ 10), тогда как в других семейных отелях цена может доходить до 300 юаней ($ 45,4). А уикенд в стандартном отеле стоит еще дороже — $ 100. Из развлечений предлагаются пешеходные прогулки, катание на лошадях и поездки в горы, все это — на фоне живописных пейзажей.

Пастухом я зарабатывал 100 юаней [$15,5] в год, а сейчас – 300 тыс. [$46,4 тыс.]
Чо, владелец семейного отеля в туристическом городке Луланг

Туристическим городок Луланг стал в 2012 году — таким образом власти решили обеспечить работой местных жителей. За последующие четыре года на проект было потрачено $ 200 млн бюджетных средств. Еще $ 300 млн в коммерческую инфраструктуру Луланга вложили крупные китайские компании.

“В Лхасу туристы едут ради Поталы [дворец-резиденция Далай-ламы], а мы хотим привлечь их природой Тибета”, — рассказывает Себин Хви, начальник местного туристического центра. По его словам, сегодня в туристической индустрии Луланга задействованы более 2 тыс. человек, а число туристов — преимущественно китайцев — перевалило за 1 млн в год.

Власти Тибета подчеркивают, что заинтересованы в развитии туризма. И хотя попасть в автономный район граждане Китая могут только со специальным разрешением, а иностранцы — по приглашению китайского правительства или через уполномоченные тур­агентства, поток желающих полюбоваться красотами региона и совершить паломничество в священные для буддистов места не иссякает.

Уже сегодня в аэропорт Лхасы прибывает более ста самолетов в день, рассказывает Бяньба Чжасчи, постоянный член комитета компартии Китая (КПК) ТАР и глава местного департамента пропаганды. По данным Информационного офиса ТАР, в 2017 году общее число визитов в регион превысило 25 млн, тогда как доходы от туризма выросли на 15% — почти до $ 6 млрд.

Впрочем, западные СМИ ставят под сомнение китайскую статистику. Согласно подсчетам журналистов авторитетного американского издания The Washington Post, при заявленных показателях Тибет ежедневно должен был бы принимать по 70 тыс. туристов, чего никак не позволяет существующая инфраструктура. Реальный турпоток издание оценивает в 8 млн посетителей в год, среди которых иностранцы составляют 5%.

В свою очередь, китайские чиновники, отстаивая свою правоту, указывают на особенности методологии подсчетов: в качестве отдельного визита они считают посещение каждой следующей локации в Тибете.

Как бы там ни было, туризм вряд ли станет основой местной экономики, считает Фишер. Ведь туристический сектор может пополнять местный бюджет только если находится под контролем местных жителей. А сегодня доходы от тибетской туриндустрии получают преимущественно компании из других провинций, констатирует эксперт.

При этом Фишер говорит о росте в сфере добывающей промышленности Тибета. Регион богат природными ресурсами, а благодаря большому количеству солнечных дней и ветреной погоде неплохие перспективы здесь имеют солнечная и ветроэнергетика.

Уникальную культуру Тибета сегодня исследуют около 50 научных учреждений Китая. В их число входит Центр тибетологии в Пекине с бюджетом в $ 1,5 млн из государственной казны. 230 сотрудников Центра изучают среди прочего теологию и тибетскую медицину, а также сотрудничают с именитыми западными университетами, такими как Кембриджский и Венский.

Пекин не жалеет средств и на развитие тибетских медиа. В Лхасе тиражом 60 тыс. экземпляров выходит газета Tibet Daily — единственное в мире ежедневное издание на тибетском языке. Кроме нее, редакция из 300 журналистов выпускает две тибетоязычные газеты и журнал о сельском хозяйстве, наполняет веб-сайт, ведет аккаунт в WeChat — приложении, которое заменяет заблокированные в Китае Facebook и популярные на Западе мессенджеры.

ГОРОД-КУРОРТ: Себин Хви, начальник туристического центра городка Луланг, рассказывает: каждый год здесь бывает более миллиона туристов, причем пиковый сезон — лето

“На сайте мы даем новости в том числе в аудиоформате, так как в Тибете много неграмотных”,— рассказывает Часи Банден, заместитель главного редактора Tibet Daily. По данным Программы развития ООН, 45% мужчин и около 60% женщин этого региона малограмотны или вовсе не умеют читать.

Тут же Банден демонстрирует, как, наведя камеру смартфона со специальным приложением на статью в его газете, можно просмотреть видеосюжет об описанных в ней событиях. Смартфоны, по его словам, есть у каждого второго тибетца.

Также власти ТАР утверждают, что уделяют немало внимания тибетскому языку во всех 2 тыс. школ региона. К примеру, в экспериментальной школе города Линчжи с двуязычным обучением уроки тибетского бывают каждый день.

Правда, как сообщают в международной правозащитной организации Amnesty International, в конце мая тибетский активист Таши Вангчук, попытавшийся публично отстоять право своих племянниц учиться на тибетском языке, был приговорен к пяти годам заключения за “подстрекательство к сепаратизму”.

На Тибет Пекин тратит пропорционально больше, чем на другие регионы Китая, уверен Барнетт. “Таким образом Китай открыто заявляет о своем стремлении разуверить тибетцев, что они когда‑либо имели отдельное правление и потому заслуживают высокой степени автономии, а также о стремлении искоренить любую поддержку или доверие к Далай-ламе”, — объясняет эксперт.

При этом не все инвестиции центрального правительства направлены на самих тибетцев. Миллиардные суммы субсидий включают расходы и на содержание армии в этом высокомилитаризованном регионе на границе с Индией, и на строительные проекты, реализуемые крупными китайскими компаниями, констатирует Фишер.

Однако более всего эксперты обеспокоены тем, что в вопросе самоопределения тибетцы лишены права выбора. “Это китайский стиль развития, не тибетский, и за них [тибетцев] все решает коммунистическая партия”, — говорит Барнетт.

СЛОВО РЕДАКТОРА: Часи Банден, заместитель главреда Tibet Daily, подчеркивает, что его издание ежедневно публикует новости не только о Тибете, но и о событиях в КНР и мире

В итоге, по его мнению, одни тибетцы будут получать материальные блага, тогда как другие начнут возмущаться способами их достижения, посчитают их агрессивными и разрушающими культуру Тибета.

Более того, с ростом достатка у людей нередко растут ожидания, проявляется этническая гордость и усиливаются религиозные убеждения. Таким образом, результат экономической подпитки Тибета может оказаться противоположным ожидаемому.

“По мере того, как все больше тибетцев становятся современными квалифицированными специалистами, их национальная гордость и религиозные убеждения могут укрепляться”, — предполагает Барнетт.

“Чем богаче будут становиться тибетцы, тем больше их будет беспокоить вопрос самоопределения”, — поддерживает его Фишер.