Высоцкий, Цой, Булгаков — это русский мир?

Резонансное заявление главы Института национальной памяти Владимира Вятровича об опасности творчества известных представителей культуры заставило НВ спросить у соотечественников, что они об этом думают

Это русская культура, а русский мир — это идеологическая конструкция. К тому же русская культура — это составная часть мировой культуры.

И угроза для украинской культуры — это не русская культура, а ее отсутствие, тот вакуум, который может образоваться, если культурофобия восторжествует. А для того чтобы культура Украины стала более украинской, нужно не бороться с русской и ее символами, а вкладывать деньги в популяризацию и развитие собственной культуры.

Александр Ройтбурд,
художник

Высоцкий и Цой — певцы своего времени, Булгаков — писатель своего времени. Деятели искусства не живут вне контекста. Поэтому попытки поставить их в другой (сегодняшний) контекст мне непонятны.

Их следует читать и слушать, чтобы понять время, когда они жили и писали. Все остальное — притянуто за уши.

Иванна Коберник,
советник министра образования и науки Украины

Однозначно, да. Это полноценная часть русского мира, представители их внутреннего тюремного продукта.

Я понимаю, что кому‑то трудно отказаться от того, что он слушал в детстве, к чему привык или к чему приучили. Например, Высоцкий. Отличный вывод сделали создатели фильма Искусство России на BBC — русское искусство занимается или обслуживанием власти, или борьбой со властью. Поэтому когда Высоцкий пишет песни про войну (которые все равно ложь, ведь война не такая) — это за власть. А когда пишет про волков и “помедленнее, кони” — это против власти. Но это все равно песни про Кремлевскую стену. Это не полноценный вклад в мировую культуру. Потому что мировая культура занимается гораздо более серьезными вещами, чем борьба с Путиным или Сталиным.

И Булгаков. Да, замечательный, талантливый писатель. Но возьмите Дни Турбиных — в то же время в Киеве были такие люди, как Александр Архипенко, лучший американский скульптор XX века, братья Бойчуки, лучшие умы планеты, а Булгаков описывает каких‑то непонятных хохлов и романтизирует каких‑то ватников.

Поэтому я, как человек, занимающийся культурой, понимаю, что это неинтересно миру. Потому что это узкая и специфическая тематика, которая совершенно оторвана от мирового культурного процесса.

Олег Тистол,
художник

Цой, Булгаков и Высоцкий — талантливые люди, которые занимались созданием красивых песен и книг. Для меня странно, когда их пытаются выставить в ином свете. Я думаю, если на небесах показывают новости, то они и сами предельно удивлены.

Вряд ли песни Восьмиклассница и Видели ночь сеют раздор или навязывают отвратительные вещи. И вообще, зачем подвергать сомнению все то, что имеет отношение к русскому языку?

Сергей Рыбик,
клубный МС, гастроблогер

Так или иначе, это явная карта в игре русского мира. Возьмите хотя бы перепевы песен того же Цоя — они весьма популярны у разных ватных исполнителей, которые в свою очередь популярны среди террористов на востоке Украины.

Но мне кажется, что бороться с этим бессмысленно, поскольку время само борется с ними. Поэтому не считаю творчество, например, Высоцкого столь угрожающим для нынешней молодежи. По факту, он для нее уже не существует. Однажды я со своей 21‑летней дочерью ехал в такси, и водитель задавался, что у него есть записи Высоцкого, включал их, дочь терпеливо слушала. А когда вышли из такси, сказала, что даже не представляла, насколько это плохо и какой это трэш. Поэтому мне кажется, что у молодежи уже есть прививка против этого.

Так что не стоит к этим персонажам относиться с излишней серьезностью. Дайте прошлому спокойно похоронить своих мертвецов.

Владимир Тихий,
кинорежиссер

Да, это русский мир. Ведь в силу исторических обстоятельств все это в гиперболизированном виде все же присутствует. Тогда как рядом с ними нет настолько же раскрученных имен на другом языке. Назовите мне рокера с текстами социального характера на польском или французском языке. А барда-поэта на немецком?

Почему Высоцкий или Цой стали якорями? Потому что им не было альтернативы на понятном языке. А других языков широкая общественность в целом и не знала.

Иными словами, всю жизнь вам давали макароны, вы привыкли, и когда слышите, что любовь к макаронам может быть использована как ключик к вашей голове, удивляетесь — это же просто макароны! Именно так. Вы и не вспоминаете, что, кроме макарон, существует паста, спагетти, ракушки, фарфалле, в конце концов, какая‑то вермишель. Нет, вы привыкли к макаронам. Не потому, что они вкуснее улиток, а потому что: “А в тюрьме сейчас ужин. Макароны”. Маркеры на то и маркеры, что они показательные.

Виталий Гайдукевич,
телеведущий, журналист Пятого канала

Они — русский мир, поэтому могут свободно конкурировать в инфопространстве с американским, британским или немецким миром. Но предоставлять им какие‑либо льготы, квоты и преференции Украине нет ни малейшего смысла.

А Вятрович высказался вполне рационально и сдержанно. Это его апологеты превратили тему в балаган.

Олег Покальчук,
социальный психолог

Это часть русской культуры, а русский мир — это нечто совсем иное, чем русская культура. Они довольно часто пересекаются и накладываются друг на друга, но и тут все зависит не от донора, а от того, кто и как это воспринимает.

Если воспринимать это как часть российской истории и русской литературы, которая так или иначе является частью мировой истории и культуры, то в этом никакой диверсии, которую предусматривает русский мир, нет.

Но если это любить настолько, что делать из него культ и отрицать существование других феноменов культуры, тогда это может стать частью пропагандистской волны. Которая и связана с навязыванием русского мира.

Но я бы не говорил об опасности любой культуры. Потому что лучше знать, чем сторониться этого как какой‑то диверсии и опасности. В конце концов, все это вопрос времени. Например, даже произведения ранних Нобелевских лауреатов и представителей более древней литературы уже сейчас мало кому понятны и интересны. Так же произойдет и с этими авторами — они перестанут быть носителями определенного раздражителя.

Тарас Прохасько,
писатель

Нельзя мешать их в одно целое. Булгаков — гений, но украинофоб. Высоцкий и Цой — главные певцы своих поколений, не успевшие высказаться по нашему вопросу.

Иногда мне кажется, что нам с ними повезло. Если бы они рано не ушли, вполне могли бы стать доверенными лицами на выборах Путина. Там что‑то с воздухом — яростные бунтари к пенсии становятся истовыми государственниками.

Вятрович — антисоветчик, спасибо за это. Но иногда его заносит. Оно и понятно в такие времена, на такой работе.

Александр Сидоренко (Фоззи),
музыкант, солист группы ТНМК

Москвич Высоцкий, киевлянин Булгаков и ленинградец Цой принадлежат к советской мультинациональной культуре. А русский мир — это несколько другое.

Ефрем Лукацкий, фоторепортер,
финалист Пулитцеровской премии

За 25 лет независимости мы так и не поговорили всерьез о том, какую культурную идентичность мы выбираем. Общество находится на переломе, частично отвергая старых героев, частично цепляясь за мифы. Естественно, что при таком процессе возникает вакуум, который заполняется по принципу аналогий — Ленин–Грушевский, Пушкин–Шевченко, Цой–Вакарчук.

Высоцкий со всей своей “разностью” — уже состоявшаяся часть нашей культуры, как и Булгаков. Беда и вина нашего государства в том, что, даже сейчас, когда внешние обстоятельства, казалось бы, заставляют сверхбыстро вернуть максимальный общественный интерес к фигурам Сикорского, Малевича, Пидмогильного, Пинзеля, Багряного, Лема, Агнона, не потеряв при этом Довженко, Гоголя, Грина, Королева, Бабеля, быстро очистившись от советской массовой культуры, взятой на вооружение русским миром.

Та часть русской культуры, которая конвертирована во всемирный культурный контекст, должна остаться, заняв свое место в библиотеках и энциклопедиях. А тоталитарно-приспособленческую — стоит подарить северному соседу

.

Александр Красовицкий,
гендиректор и владелец издательства Фолио