Сидеть и работать

Обитатели колоний в самопровозглашенной “ЛНР” не по своей воле превратились в часть индустрии с миллионными оборотами и нулевыми расходами на оплату труда

Максим Бутченко

38‑летний Теймураз Нихотин недавно вырвался из колонии, оказавшейся на территории так называемой Луганской народной республики. Его срок начался еще до войны, и вместе с самой зоной Нихотин вынужденно оказался под властью боевиков.

По законам Украины его должны были выпустить более года назад, но администрация колонии силой удерживала Нихотина в заключении.

“Там полный беспредел”,— эмоционально рассказывает о быте в колонии при “республике” оказавшийся в Киеве бывший осужденный: кормят зэков помоями, бьют по любому поводу. “Почти всех заставляют работать и получают на зэках огромные деньги,— кипятится Нихотин.— Это какой‑то лагерь времен нацисткой Германии!”

В отчете Восточной правозащитной группы указано: на территории “Луганской республики” в тюрьмах и колониях сидят около 5 тыс. человек. У каждого третьего истек срок, но их не выпускают на волю: в колониях эти люди приносят местной “власти” ощутимую финансовую выгоду.

Для этого в “ЛНР” создали структуру с громким названием Государственное унитарное предприятие исправительных колоний. В него вошли все те девять колоний, что оказались на неподконтрольной официальному Киеву территории Луганской области.

Это “унитарное предприятие” силами оказавшихся под его властью зэков производит множество различных товаров для “администраций” луганских городов — от мебели до шлакоблоков. Расходы небольшие — зарплаты заключенным платить не нужно, только кормить. Кто не хочет подчиняться — того либо в карцер, либо избивают.

Павел Лисянский, глава Восточной правозащитной группы, называет всю эту “систему” сетью трудовых лагерей. По его мнению, дело поставлено на широкую ногу: за год зэки в колониях производят продукцию на $ 3,5 млн.

“По своей сути это рабские колонии. Вопреки всем международным нормам и законам люди пашут, как на галерах”,— возмущен правозащитник.

Голос в трубке тих: заключенный Виталий, опасающийся называть свою фамилию, сейчас находится в колонии № 19 неподалеку от луганского городка Вахрушево.

По телефону он рассказывает НВ: срок отсидел еще два года назад. Но его до сих пор не отпускают.

“В луганских зонах,— Виталий говорит об этом медленно,— сейчас установлены нечеловеческие законы и правила быта: тем, кто не хочет работать, ломают руки и ребра, показательно избивают на виду у всех, выводят на мороз, раздевают и прочее”.

“Я говорю тюремщикам, что по постановлению украинского суда я свободен. А они смеются: что ты говоришь, “укропчик”? Такого государства, как Украина, не существует,— в трубке голос Виталий звучит прерывисто.— А мы, говорят тюремщики, молодая республика, и у нас свои порядки”.

“Свои порядки” — это когда каждый день заключенных водят в промзону, где они работают с восьми утра и до пяти вечера. Иногда — без выходных. Изготовляют различную продукцию: комплекты шахтного арочного крепления, хомуты для соединения арочной крепи, тротуарную плитку и бордюры, гвозди, сетку-рабицу, детские площадки. Список почти бесконечный.

Все это, по словам луганского заключенного и правозащитников, “администрация” колоний реализует на ярмарках. А часть поставляет на заказ так называемым властям оккупированных районов Луганской области.

Труд заключенных эксплуатируют и за пределами исправительных колоний: они монтируют или разбирают здания, их используют на земляных работах. Те же руки фасуют продукцию некоторых предприятий, что‑то грузят, убирают территории, чистят лесополосы. И даже работают на самопальных шахтах-копанках и в карьерах.

“Каждый день нужно работать на износ. А зарплата у нас знаете какая? — спрашивает в трубке Виталий. И сам отвечает: — Две сигареты в день”.

Более того: по словам Лисянского, жены некоторых заключенных даже перечисляют в колонии деньги на закупку угля для отопления бараков. То есть рентабельность работы луганских зон зашкаливает.

Нихотин, уже оставивший в прошлом весь этот трудовой кошмар, поясняет: тех, кто не хочет работать за сигарету, переводят в специальные бараки типа штрафных. И там “прессуют” — бьют, унижают.

В целом, по оценке Лисянского, неработающих зэков в “ЛНР” крайне мало: на зону из 900 человек таких набирается не более трех десятков.

В довоенные времена многие колонии также использовали труд заключенных. Но взамен “сидельцам” все же платили деньги, и все происходило по закону. Кроме того, никого не заставляли “задерживаться” на годы в колонии.

Нынче же в элэн­эровских зонах процветает не только рабский труд уровня чернорабочих, но и новый вид “бизнеса” — телефонное мошенничество.

В зону зэкам приносят множество мобильных с активными карточками украинских операторов, говорит Лисянский. И заставляют прозванивать абонентов по всей Украине, “разводя” тех на деньги. Наиболее “популярный” вариант — “ваш сын в полиции, перешлите ему деньги на сим-карту, чтобы он смог связаться с вами”.

О том, что колонии на неподконтрольной части Донбасса стали рассадником телефонных преступлений, говорит и Сергей Демедюк, глава украинской киберполиции.

В ноябре 2017 года его подчиненные задержали одного из организаторов масштабной мошеннической схемы: преступники выманивали у доверчивых абонентов данные их банковских карточек. Задержанный оказался бывшим заключенным одной из колоний на неподконтрольной официальному Киеву территории. И рассказал, что вся схема держалась на двух китах — одна часть группировки работала в непризнанных “республиках”, обеспечивая вал звонков из зон, а другая собирала данные на свободных украинских землях.

Как оказалось, таких групп в стране действует несколько. И далеко не все из них уже обезврежены.

“Большинство таких мошенников совершают преступления, находясь в местах лишения свободы,— рассказывает Демедюк.— Группа, которую мы задержали последней, имела в сутки более 1 млн грн оборота”.

Рабский труд зэков активно используют не только в “ЛНР”, но и в соседней “Донецкой народной республике”.

Подобное стало возможным, по мнению Лисянского, из‑за того, что украинские власти не смогли вывезти из зоны АТО колонии. На свободную землю удалось эвакуировать лишь одну женскую зону.

“Это ведь тоже граждане Украины [оставшиеся зэки], пусть даже и совершившие правонарушения,— говорит Лисянский.— То, что происходит там сейчас,— это просто каменный век”.

За прошедшие годы в “ЛНР” оказались около 5 тыс. зэков, из которых 1,3 тыс.— люди, которых осудили “новые власти”.

Правозащитник поясняет: вопрос о заключенных официальный Киев периодически поднимает на переговорах в Минске. Но противоположная сторона на уступки не идет и выпускать зэков, как и переводить на запад целые колонии, не спешит.

На волю выходят лишь единицы. Как это было в истории Нихотина, которого с трудом освободили с помощью правозащитников и представителей иностранных посольств.

Сам Нихотин говорит: почти все заключенные хотят перевода в Украину. “Там [в “ЛНР”] отношение к людям, как к скотам. И вырваться из зоны можно только чудом”,— заключает он.