Шевченко и рок-н-ролл

Классики, почитающиеся в Украине как примеры национальной идентификации, должны не вызывать скуку, а побуждать к перформансам.

Даже печального Кобзаря, чтобы его не забыли, пора интегрировать в будущее

Андрей Кокотюха,
писатель, киносценарист

Время за окном требует честности. Поэтому пора признаться: я не прочитал главную книгу сознательного украинца — сборник Кобзарь Тараса Шевченко. Ничего личного. Украинский национальный поэт не виноват в том, что мое восприятие мира с рождения определяет не поэзия, а проза. Это не значит, что я отношусь к наследию Тараса Григорьевича и его личности без должного уважения. А ведь был очень близок к этому, и все благодаря усилиям советской власти. Она учила ненавидеть Шевченко и все, что с ним связано.

Нет, конечно, советская подача как раз должна была привить любовь к Кобзарю. Тому самому грустному усатому дядьке в кожухе и смушковой шапке, который глядит исподлобья с миллионов портретов. Нас учили, что свой грозный взор поэт и гражданин направляет на угнетателей, эксплуататоров трудового народа, борьбе с коими Кобзарь, собственно, посвящен. Шевченко в СССР представляли кем‑то вроде Ленина, и будь украинский поэт его современником, непременно стал бы соратником. Обязательное изучение скорбной биографии Кобзаря и пафосное прочтение избранных стихов вызывало вполне понятное отторжение. За попыткой уложить украинского классика в прокрустово ложе коммунистической пропаганды терялись и стирались многие пласты, не все из которых подняты до сих пор.

Отношение к наследию Шевченко начало меняться, когда я услышал его стихотворения, положенные на рок-музыку. Затем медленно, но верно стали раскрываться другие возможности классических текстов. Как любая гласность, открытые разговоры вокруг творчества и личности Кобзаря породили крамолу. Оказывается, шапка и кожух — не повседневная его одежда. Поэт до ареста и ссылки в солдаты вел бурную светскую жизнь, следовал современной моде и, случалось, был законодателем отдельных ее течений. Тот, кого упорно показывали борцом с панами-угнетателями, сам не чурался обращения “пан”. Ну не товарищем же его называть, в конце концов.

Пока вокруг образа Шевченко идет здоровый движ, о нем будут помнить

Примеров нового прочтения Тараса Шевченко, особенно в канун очередного дня рождения главного классика, можно насобирать на толстую книжку. Вывод будет один: его творчество не должно быть похожим на застывшую в капле янтаря муху. Сегодня, на исходе второго десятилетия третьего тысячелетия, неправильно считать его только Кобзарем. Это прошлое. А чтобы Шевченко не потерялся, все, что с ним связано, правильно интегрировать в будущее. И взглянуть на его личность шире, дальше объема поэтического сборника. Ведь он внес немалый вклад и в науку, занимаясь исследовательской деятельностью в период солдатчины. Также — в изобразительное искусство, реализуя талант художника. Умножив это на богемный образ жизни вне казармы, получим личность, для которой в украинском языке есть подходящее слово — “митець”. То есть человек, суть которого есть творчество. Сам создающий образы и образом же являющийся.

Вот почему проект Квантовый прыжок Шевченко достоин внимания, а его авторы, включая художника Влада Корнюка, — уважения, а не осуждения консерваторов. Тот, кто пошел на них с ножом, и те, кто ему аплодируют, хотят оставить Шевченко в прошлом. Сохранить, замариновать привычный образ: усы-кожух-шапка. На самом же деле всем желающим показали: образ печального Кобзаря — не единственный приемлемый для национального поэта. Применение к нему ипостасей, пришедших из знакомой современникам и да, агрессивной массовой культуры — не что иное, как попытка отослать к поп-арту в исполнении Энди Уорхола. Почему‑то взгляд художника-провокатора на Мэрилин Монро никого не возмутил, не заставил схватиться за нож, не вздыбил волну обвинений в надругательстве над светлым образом и так далее. Это не Влад Корнюк совершил акт вандализма над национальной памятью, а национал-радикал, который изрезал его работы. И чего добился? Ответка прилетела быстро — те же образы поп-культуры уже применили к двум другим главным классикам: Лесе Украинке и Ивану Франко. Который, судя по реальной, а не сертифицированной для школ биографии, слыл при жизни тем еще возмутителем общественного спокойствия.

Пора бы понять: классики, которые по праву считаются и почитаются в Украине как примеры национальной идентификации, должны не вызывать скуку, а побуждать к перформансам. Пока вокруг образа Шевченко идет здоровый движ, о нем будут помнить. И однажды для тех, кто зевает при упоминании его имени, настанет момент, когда захочется познакомиться с творчеством ближе. И, кто знает, возможно, даже написать на текст Заповіта свою хитовую рок-балладу.