С кого нужно спросить за смерть активистки Гандзюк?

После смерти херсонской активистки Екатерины Гандзюк НВ расспросил соотечественников, кого они считают виновным в ее гибели и нападениях на других активистов

Я не знаю, кто убил Екатерину. И я не исключаю, что ее убийство заказали русские, что прямо следует из дела [о покушении на] журналиста Аркадия Бабченко.

Но я также понимаю, что они убивали ее потому, что хотят раскачать ситуацию. А могут они сделать это только потому, что мы, украинцы, не доверяем следствию, ведь Екатерина воевала с продажными силовиками. А значит, именно они, продажные силовики, виновны в ее смерти. Так или иначе. То ли потому, что сами силовики приказали убрать своего противника. То ли потому, что русские используют их коррумпированность, убивая активистов и раскачивая при этом ситуацию.

Сергей Фурса,
специалист отдела продаж долговых ценных бумаг Dragon Capital

Нацполиция и Генпрокуратура не смогли установить заказчиков ни в одном из 50 нападений на активистов. В том числе заказчиков убийства Екатерины Гандзюк. Ответственность за это целиком и полностью лежит на [главе МВД] Арсене Авакове и [генпрокуроре] Юрии Луценко, поскольку именно их ведомства “расследовали” эти преступления.

Виталий Шабунин,
глава правления Центра противодействия коррупции

Нужно спросить с тех, кто не обращает внимания на распространение насилия против правозащитников. Последние, как известно, становятся целью различных нападений — это могут быть и конкуренты, и те, кому угрожают разоблачением. Ведь правозащитники все время заняты таким форматом работы, поэтому естественно, что у фигурантов их расследований возникает иногда желание напасть. И это желание фактически поощряет государство. Конечно, не прямо, но вдохновляя безнаказанностью.

Если произошел один случай нападения на правозащитника и никто не отреагировал, а потом второй, третий, десятый, тогда те, кому не нравится работа правозащитников, будут использовать подобный формат. И не только физическое нападение, но и, возможно, устранение.

Поэтому ответственны те, кто должен реагировать на подобные нарушения в обществе. То есть правоохранительные органы — прокуратура, СБУ и полиция.

Иосиф Зисельс,
глава Ассоциации еврейских организаций и общин Украины

За любое заказное преступление должна отвечать сначала голова, а затем — руки. Сейчас правоохранительными структурами задержаны предполагаемые исполнители преступления. Если это действительно они, их вина должна быть убедительно доказана в суде. Но прежде всего необходимо найти и наказать заказчика.

Один из возможных способов его установить параллельно с допросами исполнителей — расследовать дела, которыми незадолго до покушения занималась Гандзюк, по принципу “кому выгодно?”.

Мне очень обидно, когда отдельные фронтовики обдуманно, осознавая, что делают, совершают уголовные преступления. Это не может быть оправдано никаким посттравматическим синдромом. Таких людей надо наказывать без скидок на их героическое прошлое, потому что они бросают тень на всех фронтовиков.

Елена Белозерская,
боец Украинской добровольческой армии, блогер

Нужно спросить с заказчика, которого надо найти. Сегодня этим занимаются СБУ, Нацполиция и другие право­охранительные органы. Но тут нужно спросить не только за смерть Кати Гандзюк, но и за десятки нерасследованных, игнорируемых дел о нападении на активистов. В том числе за те, где участвовали разные элементы правоохранительных органов, особенно в регионах.

Есть ощущение, что расследование подобных дел становится вторичным для системы. Ведь общественные политические активисты работают против местных правоохранителей. А центральные правоохранители не хотят сдавать своих. И получается замкнутый круг.

Чтобы его разорвать, нужно деполитизировать правоохранительную систему. Ведь у нас один орган [МВД] по одной квоте принадлежит Народному фронту, а другой, Генпрокуратура, по другой квоте — Блоку Петра Порошенко. Исключение этих органов из политических квот — залог того, что нынешняя ситуация перейдет в другое состояние.

Светлана Залищук,
народный депутат от Блока Петра Порошенко

Мало что настолько разрушает систему защиты и доверие, как милицейская вседозволенность и покрывательство системой своих.

Убийство Кати Гандзюк ставит как минимум два вопроса.

Первый: найти заказчика или честно признать свою непригодность. Исполнители не убежали, не умерли, есть с кем работать.

Второй: реформа следствия и противо­действие коррупции. Неэффективность расследований, замалчивание преступлений, использование для различных грязных делишек уязвимых людей — все это приводит к безнаказанности. Ведет к отчаянию и порождает еще большую наглость. И приводит к убийству людей, восстающих против этого. Лица, которые за это отвечают, должны признать свою беспомощность (или причастность) и уйти в отставку.

Лариса Денисенко,
ведущая Громадського радіо, писательница, правозащитница

Наша правоохранительная система не способна нас защитить. Так было всегда. В СССР, в 1990‑е, при Януковиче. Так происходит и сейчас.

Именно поэтому убийство Екатерины приводит к требованию отставки Арсена Авакова и справедливого суда над преступниками.

Эльдар Нагорный,
основатель Школы маркетинга SMS

Каждый житель Украины должен для начала спросить сам себя: готов ли я и дальше терпеть в этой стране безнаказанность, платить государству налоги, ожидая от него гарантий безопасности свободы выбора и слова, безопасности личной жизни и ведения бизнеса?

Вместо уверенности в будущем мы регулярно получаем тревожные и трагичные сигналы, что этих гарантий тупо нет.

Тогда нужно объединяться и вместе строить современное европейское государство начиная со своего дома, подъезда, села, города и заканчивая органами госвласти.

Алекс Лисситса,
гендиректор компании ИМК, президент ассоциации Украинский клуб аграрного бизнеса

Я не могу это никак иначе оценить, кроме как констатировав трагедию: я не занимаюсь оперативно-розыскной деятельностью и не живу в Херсоне.

Могу лишь как психолог констатировать массовый контрперенос в реакции на это событие, а также то, что остро реагирующих на самом деле очень мало. Долгая война превратила любую смерть в банальность.

Олег Покальчук,
социальный психолог