Бегущие по войне
Воскресный день. Проливной дождь. На улице, во дворе кафе Пирамида, находящегося в центре городка Святогорска, - огромная очередь. В основном женщины: пенсионерки и мамы с детьми. Мужчин почти не видно. Цель у всех одна - большая палатка. В мирной жизни была бильярдная, а теперь здесь раздают гуманитарную помощь вынужденным переселенцам из зоны АТО - так их официально называют. А на деле они - беженцы, люди, выскочившие из войны.
Атмосфера нервная. “Женщина, у меня здесь 300 человек из Дебальцево в очереди, а вы одна мне всю плешь проели”, - говорит пенсионерке волонтер, которая впускает людей в палатку, проверяет справку горисполкома о регистрации и следит за тем, чтобы не было столпотворения.
Внутри палатки прямо на бильярдных столах лежат горы одежды. Перебрав вещи и отобрав нужное, люди выстраиваются в новую очередь: за пакетами с продуктами, памперсами, порошком и лекарствами.
“Я уехала только ради ребенка. В Дебальцево остались муж, мама, папа, брат, бабушка. Я хочу к ним”, - стоя в этом круговороте, тихо говорит 18‑летняя Оля, держа на руках маленькую дочку.
За последнюю неделю, по данным местных властей, в Святогорск, самый северный город Донецкой области, прибыли около 700 человек. Все - из района вблизи Дебальцево, где боевики ДНР атакуют украинскую армию. Власти ожидают, что число беженцев уже в ближайшее время увеличится до 1,5 тыс. человек.
Вид на Свято-Успенскую лавру в Святогорске
Среди беженцев - 46-летний Иван Чеча, 36‑летняя Наталья Скоробогатая и их 8‑летний сын Влад. Выехали на своей машине из поселка Чернухино 24 января. Поселок находится в нескольких километров от Дебальцево, его регулярно обстреливают сепаратисты.
Чеча работал шахтером, но его предприятие приостановило работу еще полгода назад. Жена - медсестра скорой помощи в Дебальцево, ежедневно ездила туда на работу, даже когда стало совсем опасно.
Чеча говорит, что и без того тяжелое положение чернухинцев стало невыносимым после Нового года. “На все большие праздники - 1 января, 6 января, 19 января - были сильные обстрелы. Ничего святого”, - рассказывает шахтер.
Поселок накрывало огнем и ранее - украинская армия еще летом вошла туда, и по ее блокпостам сепаратисты лупили постоянно. Но с начала 2015‑го снаряды и осколки посыпались уже и на головы мирных жителей.
Правда, Чеча и его близкие уехали не от артобстрелов: в отличие от большинства земляков, супруги поддерживали украинских военных. Пускали набирать воду в колодце, топили для них баню, давали консервацию. Из-за этого многие односельчане отказались от общения с ними.
О том, что надо срочно уезжать, семью предупредили военные. Они же снабдили в дорогу - дали пару мешков картошки, крупы, макароны, чай, даже туалетную бумагу. “Мы уехали не потому, что падают бомбы, а потому, что боялись: зайдут сепаратисты и нам отомстят”, - объясняет шахтер.
Прихватив документы, деньги и компьютер, семейство выехало на северо-запад. В Чернухино оставили всю прежнюю жизнь - дом, вещи. Ребенок настоял лишь на том, чтобы из дома забрали маленькую кошку Мышу.
Волонтеры помогли найти временное жилье в Святогорске. За комнату Чеча платит 100 грн в сутки. Считает, что повезло - найти здесь крышу над головой очень сложно.
Об этом говорят многие беженцы - разные люди из разных городков и поселков, мужчины и женщины, старые и молодые, однотипно жалуются: “жить негде”, “с жильем проблема”. Тех, у кого совсем нет средств, принимает Лавра: там обитает уже более 500 мирян.
“Я слышала, вы людей из Чернухино вывозите? Пожалуйста, заберите детей. Там столько грудничков осталось”, - говорит во дворе кафе Пирамида какая‑то женщина, обращаясь к харьковскому волонтеру Евгению Каплину. Тот в последние недели занимался эвакуацией мирного населения с линии фронта. Как оказалось, сама женщина - из Дебальцево, в Чернухино же у нее осталась мать. Она готова там и умереть, под обстрелами, но за детей очень переживает.
Волонтеры - главная, она же последняя, надежда беженцев. Стоящие в очереди это хорошо знают - едва ли не половина из них выбралась в мирный Святогорск благодаря таким вот добровольным помощникам.
Каплин рассказывает, что волонтеры давно настаивали на эвакуации мирного населения с опасных территорий. И сами же взялись за дело, когда обстановка на фронте обострилась.
Таким, как Каплин, в зоне АТО пришлось столкнуться с двумя бедами. Первая - государство, которое очень долго раскачивается и так и не наладило системный вывоз беженцев. Второе - жители прифронтовых населенных пунктов, которые не желают покидать свои дома до последнего. В итоге с фронта людей вывозят малыми группами и прямо из‑под огня. Кроме того, настоящей проблемой стала пропускная система, введенная для жителей оккупированных территорий.
Бюрократические преграды лишь добавляют смятения в их и без того взбаламученные мысли. Чтобы окунуться в этот ураган эмоций, достаточно было оказаться на одной из баз отдыха в Святогорске.
Там сейчас живут более 150 человек из Донецка, Горловки, Енакиево, Алчевска и других городов. Горисполком еще летом разрешил переселенцам занять это здание и начал выдавать направления на расселение. База находилась в заброшенном состоянии. Переселенцы создали здесь нечто вроде коммуны и с помощью волонтеров и разных фондов постепенно ремонтируют здание. Утепляют - база‑то летняя, зимой здесь холодно и мокро. Сырость исходит не только от стен - ее источником служат также постиранные вещи, развешанные по всем комнатам: сушить белье больше негде.
Пока что все здесь живут бесплатно, но скоро будут платить по 12 грн с человека в сутки.
Узнав, что на базу пришел журналист, переселенцы с оккупированных территорий - в основном пенсионеры и мамы с детьми - набиваются в холл на первом этаже. Помещение гудит, как улей. Главный мотив: “Когда прекратят убивать наших детей?”.
“Украинские военные почти уничтожили Горловку, зато нас называют сепаратистами. Мы никого не убивали”, - возмущается Любовь Козак, приехавшая сюда как раз из оккупированной Горловки.
“Мы два месяца просидели в подвале. В моем доме выбиты все окна, а у меня была приличная квартира”, - говорит одна из пенсионерок, жительница Киевского района Донецка, попадающего под обстрелы. Пожилая дончанка выбралась из этого ада две недели назад, и ей нужно выплеснуть накопившиеся эмоции.
.
“Передайте Западной Украине - мы не против них. Мы против войны. Когда на Западной был потоп, Донбасс помогал, чем мог”, - чей‑то женский голос прорывается сквозь общий гул.
В толпе трудно разобрать, кто и что говорит. “Вот я хожу в Лавру и молюсь, чтобы был мир. А рядом стоит украинский солдат. Он, наверное, молится, чтобы всех нас убить”, - выкрикивает еще одна пенсионерка.
Проходит минут десять - и пена эмоций спадает. Выговорившись, женщины начинают плакать.
Павел Дрозд, директор Пирамиды, рассказывает, что волонтерский пункт работает под нейтральным флагом. Гуманитарную помощь принимают от всех организаций и выдают централизованно - в одном месте.
Дрозд стоически относится к тому, что этим местом стало его кафе, из‑за чего он потерял почти всех прежних клиентов. “Никто не придет есть шашлык и играть в бильярд, когда люди стоят в огромной очереди за кашей”, - объясняет он.
Редко кто из переселенцев благодарит его за помощь. “Но мы не ради спасибо работаем”, - уточняет Дрозд.
Вокруг него суетятся люди. Большинство из них, судя по разговорам, не верят, что для многих из них малая родина потеряна.
Чеча и Скоробогатая и в этом исключение. Назад дороги нет, считают они. Пара планирует снять маленький дом в сельской местности и начать жизнь с нуля. О своем переезде говорят с улыбкой и вроде бы не теряют оптимизма. Но некоторые фразы выдают их состояние. “У нас нет мечты. Теперь мы живем одним днем и плывем по течению”, - говорит Скоробогатая.
.
.
.
.
Текст: Кристина Бердинских
Фото: Наталья Кравчук
новое время
.
Материал опубликован в №4 журнала Новое Время от 6 февраля 2015 года
.
.
