Разводной мост

На Керченский мост и дорогу к нему Кремль потратил более $6 млрд, обещая крымчанам: с ним ваши проблемы исчезнут. Но после открытия объекта цены на полуострове выросли, турпоток почти не изменился, а экономика региона продолжила свое пике

Максим Бутченко

Что дальше? После аннексии Россией Крыма такой вопрос появился на билбордах, размещенных на полуострове. На тех же плакатах, но ниже, был напечатан и ответ: “Да хоть камни с неба, мы на родине”.

“Мы на родине” продолжается уже пятый год, а вопрос вновь стал актуальным. Только теперь его можно переформулировать так: “Керченский мост, соединяющий Россию и Крым, построен. Что дальше?”

Для жителей полуострова ответ на него важен. В этом убедилась Александра Ефименко, журналистка российского издания Грани.ру, которая недавно побывала в Крыму. Она рассказывает, что крымчане с нетерпением ждали ввода моста в эксплуатацию. Объект, обещанный жителям оккупированного полуострова самим президентом России Владимиром Путиным, выглядел для них решением всех проблем.

Ефименко поясняет: на полуострове — высокие цены на продукты, мало туристов, не работают нормально банки, нет сетевых торговых гипермаркетов и прочее. Москва и местные крымские “госдеятели” частично объясняли все эти проблемы отсутствием удобного сообщения с РФ. И мост через Керченский пролив, являющий собою прямую связь с материковой Россией, Кремль преподносил как волшебную пилюлю, которая может разом разрешить все сложные вопросы. Крымчане поверили в это.

Мост строили долго — лишь в середине мая этого года его сдали в эксплуатацию. Сделал это лично Путин, проехав по мосту за рулем оранжевого самосвала КамАЗ.

Прошло два месяца. Что дальше? У Ефименко есть ответ. “Ничего. От слова “совсем”. Это несмотря на то, что тема моста четыре года не уходила с экранов ТВ”,— говорит она.

Евгения, жительница Севастополя, не решилась называть свою фамилию украинской прессе. Но рассказала о том, что многие месяцы, попадая в общественный транспорт, она слышала одни и те же разговоры: надо потерпеть, потом построят мост, и жизнь наладится.

Она ежедневно ездила на работу в троллейбусе и ежедневно слушала подобные речи.

Каждый день об этом говорили и по центральным российским каналам.

“Такое было ощущение, что скоро весь мир расцветет красками и Крым превратится в город-сад вместо нынешней серой унылости”,— рассказывает Евгения.

На государственный пиар проекта Керченский мост Кремль действительно не жалел ни сил, ни средств.

В СМИ ему уделяли столь много внимания, что не только крымчане, но и россияне едва ли не поголовно заразились вирусом под названием “спасительный мост”.

Сразу после его открытия Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) опросил жителей РФ. Оказалось, что 97% из них знали об открытии Керченского моста, а 73% считают это важным событием для всей страны.

Но после того, как в мае по открытому мосту промчался на КамАЗе Путин, никаких кардинальных перемен в Крыму не случилось.

За это время произошло лишь одно заметное событие, связанное с наведенной между Кубанью и Крымом переправой: на смену стремительному Путину на полуостров 28 июня прибыл российский премьер Дмитрий Медведев, который в РФ выполняет неприятную функцию автора и исполнителя “плохих” с точки зрения электората идей.

По информации местных СМИ, причиной визита главы правительства стал провал туристического сезона, упадок коммунального хозяйства, ненадлежащее состояние дорог, отсутствие очистных сооружений, на которые было выделено 2 млрд руб. (около $ 32 млн).

“Ждали мост с нетерпением — а теперь тишина. Уже даже крымские власти начали говорить: мост проблем не решит, еще он такой дорогой, надо как‑то стоимость отбивать, так что ничего не подешевеет”,— говорит по этому поводу севастопольчанка Евгения.

Сейчас объект работает в ограниченном режиме — по две автомобильные полосы в каждую сторону. Железнодорожные пути завершат в следующем году. Но затем, как обещают российские власти, мост достигнет максимальной пропускной способности: 40 тыс. автомобилей и 47 пар поездов в сутки. Или 14 млн пассажиров и 13 млн т грузов в год.

Крым превратился в российскую провинцию — проблемную и крайне зависимую от Москвы
Александр Клименко,
эксперт Майдана иностранных дел

Все эти предполагаемые миллионы пассажиров и тонн, озвучиваемые Кремлем, служат оправданием гигантских сумм, вбуханных в проект.

В РФ утвердили специальную Федеральную целевую программу по социально-экономическому развитию Крыма. Согласно ее положениям, около 400 млрд руб. ($ 6,3 млрд) российский бюджет выделил на сам мост и автотрассу Таврида протяженностью 250 км, которая свяжет Керчь с Симферополем и Севастополем.

Причем изначально на мост планировали потратить 24 млрд руб., но в процессе строительства его смета подорожала в 10 раз и добралась до отметки в 250 млрд руб. Похожая история происходит и с трассой Таврида, которую начали делать в 2017‑м, а закончить думают в 2020‑м: ее первичная стоимость в 41,8 млрд руб. на сегодня превратилась в 144 млрд руб.

Эти деньги проходят мимо крымских предприятий — россияне предпочитают задействовать те лишь на небольших контрактах. По оценкам украинской общественной организации Майдан иностранных дел, доля подрядчиков с оккупированного полуострова в общем объеме работ составляет около 4,7%.

Львиная доля средств попадает к россиянам, особенно к главному подрядчику строительства моста — миллиардеру Аркадию Ротенбергу, близкому другу президента РФ Владимира Путина.

Крымчане не получили с моста подрядов, но обидело подобное немногих. Однако жители полуострова не получили и “манны небесной” — и это ощутили буквально все.

Севастопольчанка Евгения поясняет: среди ее земляков была сильна вера в то, что вместе с мостом прибудут, в частности, и крупные торговые сети. Их появление, мол, и удешевит большинство товаров. Но — нет: по данным ряда местных источников, ТРЦ на полуострове делают ровно обратное — закрываются.

Еще один крымский парадокс: прямая связь с РФ появилась, продукты поставлять стало проще, но с мая цены на основные из них выросли где‑то на 20–30%.

А ведь на полуострове и без того все было дорого — по стоимости еды с крымскими магазинами соперничали разве что дорогущие (как для России) московские торговые центры.

По июньским (то есть уже после открытия моста) данным Крымстата, 1 кг говядины без кости стоил на полуострове в среднем 435 руб. (183 грн). В украинских супермаркетах цена аналогичного мяса — 129 грн.

Сливочное масло в оккупированном регионе стоит 528 руб. (222 грн) за килограмм, а в Украине — 150 грн. Кофе в зернах — 871 руб. (367 грн) за тот же вес против украинских 290 грн.

При этом средний размер фактических заработных плат в Крыму колеблется в пределах 15 тыс. руб.— это примерно 6,7 тыс. грн. В Украине же средняя зарплата — 8,7 тыс. грн.

Очень невелики, к примеру, доходы в социальной сфере полуострова. Так, младший медперсонал в среднестатистической крымской больнице может рассчитывать в среднем на 12 тыс. руб. (около 5 тыс. грн), врачи — на примерно 20 тыс. руб. (8,5 тыс. грн).

Эксперты уверены: мост в любом случае не сделает жизнь крымчан краше и дешевле.

Во-первых, сам по себе он малоэффективен. Для многих экспертов, в том числе и российских, этот аспект проекта Керченский мост был очевиден задолго до старта строительства.

Александр Починок, бывший министр налогов и сборов РФ, еще в марте 2014 года (накануне собственной смерти) описал основные загвоздки проекта.

Экс-министр оценивал стоимость строительства самого моста примерно в 80 млрд руб., так никогда и не узнав, что реальная смета будет в 3 раза больше. Но он правильно указывал: мост просто приведет в Керчь. Попасть оттуда на курортный южный берег Крыма (ЮБК) — задача не из простых. “Со времен СССР на ЮБК существует одно неплохое шоссе, но и его пропускная способность очень мала,— писал Починок в своем блоге Крым — цена вопроса.— Минимум придется добавить более 400 км современных дорог, причем в районах с жесточайшими экологическими ограничениями”. Сейчас россияне, прокладывая трассу Таврида, пытаются частично снять эту проблему.

Однако и со стороны Тамани к мосту подходят две узкие дороги, а дальше — загруженная под завязку федеральная трасса Дон. “Увеличение пропускной способности этой трассы — задача на десятилетия и на сотни миллиардов рублей”,— считал бывший российский министр.

И, добавляя масла в огонь, указывал еще на одно “узкое место” — железнодорожный транспорт: из Ростова на Тамань идет однопутная колея. То есть чтобы использовать мост, нужно проложить сотни километров путей по российской стороне и в Крыму.

На сегодня, по словам Александра Клименко, эксперта Майдана иностранных дел, мост просто немного улучшает логистику. На Керченской паромной переправе и так работает 19 паромов, которые вполне успешно доставляли на полуостров не только продукты, но и стройматериалы.

По мосту сейчас разрешено движение машин тоннажностью 3,5 т, а с осени начнут ездить фуры. Но все равно прорыва ждать не стоит: объем поставляемых товаров вряд ли значительно увеличится — рынок Крыма остается маленьким. С конца 2019 года начнется железнодорожное сообщение через пролив, но и это ничего поменяет, ведь тарифы российской железной дороги довольно высоки. Значит, цены не упадут, говорит Клименко.

Мост не решает ни одну экономическую проблему, уточняет Алексей Стародубов, директор Крымского экспертного центра. И не решит, даже если подвести к нему все нужные дороги. И причина — во внутренних проблемах самого оккупированного региона.

Именно они, к примеру, не дают Крыму вернуть себе славу большого курорта.

Журналистка Ефименко долго жила на полуострове и привыкла к тому, что наличие туристов в городе можно заметить не только по тому, сколько людей на пляже, но и по заполняемости автобусов, торговых мест, зон отдыха.

Сейчас, оценивая все эти моменты, она уверенно говорит: туристов стало заметно меньше, чем до 2014‑го. И подобные наблюдения сделали все крымчане, с которыми пообщался НВ.

Александр Лиев, экс-министр курортов и туризма Крыма доокупационных времен, считает: турпоток в первый год открытия моста увеличится незначительно, на 100 тыс.— до 1,6 млн человек. “При Украине”, по его словам, полуостров принимал за год порядка 6 млн отдыхающих.

“Главная проблема ведь не в том, что нельзя добраться в Крым, а в сервисе, качестве, цене проживания и так далее. Ничего не стало лучше за прошедшие годы, соответственно, почему вдруг туда поедут туристы?” — вопрошает эксперт.

Крымчанка Елена Соколан, которая недавно вынужденно покинула полуостров и перебралась в Киев, рассказывает: отдых в Крыму стоит столько же, сколько и на мировых массовых курортах.

По данным Ассоциации туроператоров России (АТОР), в 2018‑м средний ценник на путевки в оккупированный регион вырос на 48%. Самый дешевый тур из Москвы на двоих в Феодосию стоит 37 тыс. руб., а подобный вояж на остров Крит — 36 тыс. руб.

И в Крыму действительно накапливаются проблемы — с вывозом мусора, с выбросами сточных вод в море. А лучшие пляжи закрывают заборами спецсанатории различных российских ведомств. В итоге полуостров не выдерживает конкуренции с другими мировыми курортами — Турцией, Египтом,— которые буквально кишат российскими туристами.

“Это амбициозный проект [Керченский мост], как постройка БАМа [выстроенная СССР Байкало-Амурская ж / д-магистраль],— говорит Стародубов.— И он действительно стал БАМом: вроде бы есть, но масштабного эффекта никто не видит”.

“Крым превратился в российскую провинцию — проблемную и крайне зависимую от Москвы”,— говорит Клименко.

Коэффициент финансовой независимости полуострова, рассчитанный как соотношение собранных на его территории налогов и расходов на регион госбюджета, в 2012 году (при Украине) составлял 1,15. То есть полуостров зарабатывал больше, чем получал из центра.

А в 2017‑м, на четвертом году оккупации, этот показатель составил уже 0,63: местные доходы заметно сократились, и Крым теперь сильно зависит от внешних дотаций. Умирает сельское хозяйство и промышленность, в разы сократилась туристическая отрасль. Благополучен лишь госсектор. А потому регион стал крайне чувствителен к общероссийским проблемам.

Виталий, журналист одного из крымских изданий, общавшийся с НВ на условиях анонимности, говорит: за последние месяцы мясо курицы подорожало на треть, и только потому, что это — общероссийский тренд. По той же причине выросла цена на бензин — примерно на 40% на биржах.

И местным предпринимателям становится все труднее. Например, в 2018‑м в Севастополе бизнесмену, с которым пообщался НВ, имевшему магазинчик в 26 кв. м, подняли базовую плату за размещение торговой точки в пять раз — с 5,9 тыс. руб. до 26, 8 тыс. руб. Кроме того, этот предприниматель теперь обязан заплатить деньги за патент — 4 тыс. руб. (1,6 тыс. грн), прочие налоги — 8 тыс. руб. (3,3 тыс. грн), коммунальные услуги и так далее. И это — не частный случай, а система.

“В России давно поняли, что народ — это вторая нефть. Поэтому качают из людей деньги, пока санкции и прочие отговорки”,— говорит крымский предприниматель Виктор, пообещавший быть откровенным в обмен на анонимность.

“Душат предпринимателей как класс. Минимальные штрафы — от 50 тыс. руб. Понятно, что работать честно нельзя”,— вторит ему покинувшая полуостров Соколан.

При этом не работает нормально и банковская система. После аннексии на полуострове открыли свои представительства 34 российских банка. Но теперь большая часть уже завершила свою работу: в 2017‑м в регионе осталось 14 действующих финучреждений. Из них лишь два — Российский национальный коммерческий банк и Генбанк, ставший опорным учреждением “правительства” Крыма,— имеют разветвленную сеть отделений.

К слову, с момента открытия моста закрылись еще два банка.

Потому‑то крымчане, по словам Соколан, и не доверяют деньги финучреждениям, ведь те в любой момент могут исчезнуть или лопнуть.

Помимо этого, Крым накрывает и глобальная проблема — недостаток воды. Исследования показывают: полуостров превращается в пустыню — пропадает растительный покров. На фоне этого бедствия, по словам Клименко, в регионе в лучшем случае соберут около 800 тыс. т зерновых — вдвое меньше, чем до оккупации.

Крымчане, с которыми говорил НВ, говоря о проблемах своей малой родины, неизменно добавляют: а в местных СМИ только и говорят о том, как успешно руководит регионом его “губернатор” Сергей Аксенов.

“Недавно пенсионеры в транспорте такой шум подняли! Проклятия сыпались на местные власти, на Россию и ее руководителя. И успокоиться никак не могли — так накипело у людей”,— говорит Евгения из Севастополя.

А между тем негативная карма моста, так и не сделавшего полуостров счастливым, продолжает преследовать и его озолотившихся создателей. 31 июля Евросоюз ввел санкции против шести компаний, причастных к незаконному строительству этого объекта. “Главными” в списке оказались две структуры Ротенберга, против которых ранее ввели ограничения и США.