Победить дракона

Ключевая проблема Украины за годы независимости стала еще острее. Олигархически-клановый монстр вновь окреп — пустующие места после революции заняли другие. Есть ли у нас шанс победить эту систему?

Ирина Бекешкина,
социолог, директор фонда
Демократические инициативы

Ко дню рождения принято анализировать, что удалось, а что нет. Из позитивного: Украина состоялась как независимое государство, вырвавшись из удушливых объятий “старшего брата” и взяв курс на интеграцию с европейским сообществом. Сейчас идет процесс формирования нации. Исследования фиксируют возрастание общенациональной идентификации, гордости за свое украинское гражданство, поддержки независимости. Агрессия РФ и реальность угрозы потерять страну резко активизировали гражданское общество. И в отличие от оранжевой революции, когда после смены власти многие демобилизовались, решив, что уже победили, после революции достоинства, наоборот, серьезно развивалось волонтерское движение, взявшее на себя часть функций плохо справляющихся государственных институций. На фоне разочарования властью и недоверия ко всем институтам, за исключением армии, именно гражданское общество пользуется поддержкой украинцев.

Казалось бы, в этой ситуации государству стоило максимально использовать кредит доверия и действовать с волонтерами сообща. Но нет. В конце прошлого года развернулась кампания по дискредитации, а весной-летом этого года — небывалые за время независимости акции террора против активистов.

Очевидно, вопрос в том, насколько правящий политический класс готов решать ключевую проблему страны, ставшую лишь острее. Это — олигархически-клановое устройство экономики с соответствующей ей политической системой и набором зависимых СМИ. Система, органически включающая коррупцию, кумовство, имитацию демократических процедур.

К сожалению, у нас так и не сформировалась нормальная политическая система, подобная существующей в Польше или Чехии, — со стабильными партиями и четко сформулированными программными целями. В Украине партии создаются для выборов методом подбора популярных лидеров и включения в списки нужных людей. Выборы в стране действительно демократически-соревновательные, вот только соревнующиеся за власть силы борются в первую очередь за интересы стоящих за ними финансово-экономических групп.

В чем опасность? Слияние экономики и политики ставит добившиеся власти кланы в особо благоприятные условия, закрепляет их монопольное положение и выводит из зоны конкуренции. Второе опасное следствие — избирательность в реализации принципов права и закона (“не для всех” и “не всегда”). С гарантиями собственности дела еще хуже. Сколько было скандальных случаев рейдерства — и что? Собственность вернули? Кого‑то посадили? Поэтому и с зарубежными инвестициями дела обстоят очень плохо — с нашими нотариусами, судами, титушками и полной безнаказанностью.

Мы же не огурцы, правда?

Наконец, неотъемлемым компонентом такой системы являются “свои” СМИ. Есть ли еще где‑то страна, в которой все ведущие телеканалы принадлежат олигархам? А именно телевизор — основной источник информации для 85% населения.

Получается, этот олигархически-клановый монстр всесилен? Да, за все эти годы он окреп, обзавелся мощной инфраструктурой — политической, медийной, экспертной. После революции достоинства был шанс трансформировать систему, тем более что ключевые персоны покинули поле боя. Но очень скоро пустующие места заняли другие, и все вернулось на круги своя. То есть монстр непобедим? И Украина обречена на прозябание на задворках Европы — с самыми низкими зарплатами и самой высокой миграцией?

Нет, времена изменились. Если раньше немодернизированное производство, оставшееся со времен СССР, могло быть конкурентным за счет дешевого российского газа и низких зарплат, то теперь этого нет и не будет. И газ по цене европейского, и зарплаты работники ищут европейские. А модернизация производства, чтобы сократить его энергоемкость и поднять производительность труда, требует денег. И тут возникает дилемма: вкладывать деньги в модернизацию, бизнес или в политику и политиков?

И второй важный фактор, исключающий то, что все будет по‑старому. Украина сделала свой геополитический выбор — европейская интеграция. Собственно, после агрессии России и выбора‑то у нас не было. Или в Европу, или колонией России. Но Европа требует: боритесь с коррупцией, обеспечьте верховенство закона и многое другое, что в корне изменит страну. Многое под нажимом наших западных союзников было сделано, и безвизовый режим — хороший наградной пряничек. Но есть и кнут: не будете бороться с коррупцией — не дадим денег.

Так что шансы на победу над олигархически-клановым монстром есть. Гражданское общество, здоровые силы в политике, бизнесе. Наши западные союзники должны объединиться, чтобы предстоящие выборы привели к власти проевропейские силы.

Я все‑таки надеюсь, что этот самый общественный сектор все же сможет преодолеть комплекс “трех гетманов” и образует объединенную политическую силу. Активные граждане, жаждущие перемен, должны идти в политику, в госструктуры. В последнее время противники такого подхода используют “аргумент огурцов”: дескать, даже свежий огурец, попадая в рассол с солеными огурцами, становится соленым. Меня это удивляет. Мы же не огурцы, правда?