Партия телевизора

Трио Вадима Рабиновича, Евгения Мураева и Нестора Шуфрича, выступающее под брендом “партия За життя”, доказало: если не вылезать из эфиров новостных телеканалов, критикуя правительство, можно заработать рейтинг, позволяющий попасть в парламент

Кристина Бердинских

Телевизор для украинского политика — друг, товарищ и брат. По крайней мере, именно так мог бы сказать Вадим Рабинович, представитель парламентской фракции Оппозиционного блока (ОБ) и глава собственной партии с воодушевляющим названием За життя.

По основному месту работы — в Верховной раде — политика встретишь нечасто. За три года, которые он провел в парламенте, Рабинович посетил менее половины заседаний. И, как подсчитали в общественной организации Рух Чесно, поучаствовал только в 1,5 % голосований. Даже в комитет по правам человека и нацменьшинств, где этот депутат имеет статус секретаря, он приходит в одном случае из четырех.

Зато главный “життєлюб” страны буквально живет в эфире двух новостных каналов. Первый из них — некогда принадлежавший самому Рабиновичу News One, которым нынче владеет его однопартиец Евгений Мураев. Второй — 112 Украина, где у политика выходит часовая авторская программа Кто кому Рабинович.

Живет он там припеваючи и с пользой. Появившийся лишь летом 2016‑го политпроект За життя уже к концу прошлого года, по данным социологов, оказался на третьем месте по популярности среди всех украинских партий. Впереди лишь Батькивщина Юлии Тимошенко и БПП президента Петра Порошенко.

Более того, рейтинг “творения” Рабиновича — 8,8 % — позволяет с запасом преодолеть проходной барьер.

Набирать баллы За життя помогают еще две “телезвезды” и соратники Рабиновича — уже упомянутый Мураев, а также недавно примкнувший к ним Нестор Шуфрич, депутат ОБ и близкий друг Виктора Медведчука.

Благодаря своей телеактивности За життя буквально “проглотила” работающий на том же электоральном поле Оппоблок.

Да и как кандидат в президенты Рабинович совсем неплох: у него рейтинг 7,7 %, а это четвертое место в общем зачете среди всех потенциальных претендентов на высший пост в государстве.

“Рабинович — удачный популистско-медийный персонаж. По уровню телевизионного популизма он уже приближается к Тимошенко или Михаилу Саакашвили”, — считает Наталья Лигачева, медиаэксперт и шеф-редактор онлайн-издания Детектор медиа.

64‑летний Рабинович называет себя именно так — “молодой политик”.

В каком‑то смысле он прав: в парламент Рабинович действительно попал только в 2014 году, впервые за свою долгую и насыщенную жизнь. А в ней бывало всякое.

Нынешний депутат и в тюрьме в советское время сидел за воровство в особо крупных размерах, и национальными делами активно занимался, возглавив Всеукраинский еврейский конгресс. Также в сфере интересов Рабиновича всегда был медийный бизнес — он оказался среди основателей Студии 1+1, владел издательским домом CN-Столичные новости, даже как‑то прикупил себе Московские новости.

Его бизнесы, как правило, не становились сверхуспешными, а порою даже превращались в запущенных должников. Зато сам Рабинович всегда умел выходить сухим из воды. О чем свидетельствует история столичного футбольного клуба Арсенал — неожиданного актива, появившегося под крылом Рабиновича в 2007 году.

За шесть последующих лет клуб накопил серьезные долги. И тогда его владелец нашел Арсеналу нового собственника — Александра Онищенко. Сейчас последний находится в бегах, лишенный депутатской неприкосновенности, а на момент начала сотрудничества с Рабиновичем был вполне успешным бизнесменом в газовой сфере, близким к власти.

Экс-депутат рассказал НВ: с Рабиновичем он действительно активно общался по поводу приобретения клуба в 2013‑м. Они, мол, договорились: Онищенко погасит долг клуба в $5 млн. И новоявленный партнер Рабиновича даже отдал требуемую сумму. А затем с удивлением обнаружил, что на самом деле Арсенал имеет в разы большую задолженность.

В итоге Онищенко потратил на клуб $10 млн, но Рабинович свой проблемный актив на него даже после этого не переоформил. На этом деловые отношения между бизнесменами закончились, а Арсенал в итоге обанкротился.

“Он обижен на меня и делает мелкие пакости”, — рассказывает о своей бывшем партнере Онищенко. И напоминает о том, что среди представителей ОБ Рабинович был единственным, кто проголосовал за снятие с него депутатской неприкосновенности.

При этом экс-парламентарий признает талант Рабиновича как спикера. Тот, мол, умеет убеждать и потому способен очаровать избирателей. “Если меня, достаточно опытного бизнесмена, он смог раскрутить, и я повелся, что уж говорить об обычных людях, — признается Онищенко. — Рассказывать он умеет”.

Рассказывает Рабинович прекрасно. И не особо заботится при этом о правдивости своих слов. Поэтому в рейтинге политиков-лжецов, который в конце прошлого года составил VoxUkraine для НВ, этот деятель стал №2, пропустив вперед лишь Тимошенко. Лидер За життя, как показало двухмесячное наблюдение за его публичными высказываниями, говорит правду лишь в 13 % случаев.

При этом уровень поддержки “записного лгуна” все равно растет. Медиаэксперт Александр Глущенко подобный феномен объясняет просто: “У нас выборы — это базар. Многие политики пытаются быть шоуменами и продать свое шоуменство избирателям”.

News One и 112 Украина, с которыми активно сотрудничает Рабинович, — это небольшие телеканалы по сравнению с такими гигантами, как Интер, 1+1, Украина и ICTV. Но они охватывают наиболее политически заинтересованную аудиторию, напоминает Лигачева.

Рабинович умудряется обманывать даже своих соратников: в мае 2016‑го он пообещал покинуть фракцию ОБ из‑за ее недостаточной оппозиционности, но не сдержал слова. И даже откровенно объяснил свое поведение тем, что не хочет терять мандат.

“Если Рабинович такой принципиальный человек, он должен выйти из фракции, не боясь потерять мандат депутата, и начать политическую карьеру”, — громит “коллегу” парламентарий Николай Скорик, представитель Оппоблока. И в сердцах говорит о том, что За життя — технологический проект власти, который создан для того, чтобы расколоть оппозиционное движение и отобрать голоса у ОБ.

Рабинович парирует: это Оппоблок скорее работает на власть, голосуя вместе с пропрезидентской коалицией за их законопроекты. А он, Рабинович, подобного не делает. Да и какой из него “технологический проект власти”, если из представителей власти он общается разве что с Борисом Ложкиным, экс-главой Администрации президента. И то исключительно в телефонном режиме.

Сегодня За життя — это не один лишь Рабинович, но и пара знаковых политических фигур.

Первая из них — Мураев, человек, купивший у Рабиновича News One. Оба родились в Харьковской области и знакомы много лет.

В прошлом созыве Верховной рады Мураев был депутатом от Партии регионов и голосовал, к примеру, за “диктаторские законы” в январе 2014‑го. Кроме того, в феврале того же года он помог бежать в Россию экс-премьеру Николаю Азарову. В этом поступке владелец News One признался двумя годами позже в эфире программы Люди. Hard Talk, выходившей в то время на 112 Украина. “Он [Азаров] был в Харькове и попросил отвезти его в [российский] Белгород. И я это сделал”, — сказал Мураев.

Рабинович называет своего однопартийца хлестко: “Для меня он — большой сепаратюга, а я — центристский политик”.

Лидер За життя даже признает, что между ним и Мураевым есть некоторые расхождения. И заявляет: то, что в последнее время в информпространстве заговорили о “расколе” в партии, — следствие операции, которую пытался провернуть Сергей Левочкин, один из лидеров Оппоблока. Хотел, мол, поссорить конкурентов.

Но, по словам Рабиновича, партнеры сохранили верность друг другу. Причем бывшей владелец Арсенала остался безусловным лидером. “Он [Мураев] должен слушать, что говорит глава партии”, — говорит сам Рабинович.

“Сепаратизм” Мураева не смущает “центристского политика”: ему даже нравится идеологическое разнообразие. А для полного комплекта он хотел бы принять в партию какого‑нибудь ярого националиста, “условного Яроша”, чтобы объединить разных людей.

Но пока в За життя появился не “условный Ярош”, а его антипод — Нестор Шуфрич, соратник Медведчука, кума российского президента.

Рабинович уверен: этот политик усилит его партию. Чем? Политические аналитики говорят о том, что Шуфрич имеет большой организационный опыт. И сможет закрыть слабое место За життя — отсутствие региональной сети активистов.

Вообще, в реальной политике структура Рабиновича выглядит невероятно слабой. Она в 2016‑м попыталась выйти за пределы телевизора, организовав многомесячный митинг за отставку главы НБУ Валерии Гонтаревой.

Смотрелось все неубедительно. Так, наблюдатели ОБСЕ в ноябре 2016‑го, на одном из митингов команды Рабиновича, зафиксировали около 1,2 тыс. участников, 70 % которых составляли пожилые женщины. Причем наблюдатели получили признание двух демонстрантов: за участие в акции ее организаторы пообещали им “зарплату” — сумму, эквивалентную $10.

Но если проект телезвезды News One получит через Шуфрича доступ к структуре Украинского выбора — организации Медведчука, то брешь в сфере реальной политики у За життя будет ликвидирована. И телепартия Рабиновича, по мнению Сергея Высоцкого из фракции Народного фронта, сможет конвертировать свой пока еще виртуальный высокий рейтинг в реальный позитивный результат на осенних парламентских выборах.

Саму по себе За життя Высоцкий называет “партией коллаборантов”. Рабинович на подобное не обижается: “Если каждый, кто хочет мира — пророссийский, то я сильно пророссийский”. И тут же добавляет: “Мне до задницы, кто и что будет думать о том, с кем я общаюсь. Я про­украинский”.

Риторику За життя называет “пророссийской” не один лишь Высоцкий, но и многие другие политики и эксперты. Что выглядит логичным, исходя из декларируемых партией лозунгов: “за мир”, “за внеблоковый статус Украины”. Кроме этих двух тем, на свой щит партия подняла и непрекращающуюся критику нынешней власти.

В этой своей “идеологии” проект Рабиновича действительно сильно смахивает на Оппоблок. С одной лишь существенной разницей: среди лидеров ОБ нет человека, способного сказать: “мне до задницы”.

У оппоблоковцев невыразительная позиция, поясняет политолог Петр Олещук. Подобное положение дел привело к тому, что прежний “ядерный электорат” Виктора Януковича, как и сторонники коммунистов, встал перед выбором: ОБ или За життя? И позиция Рабиновича оказалась для многих из этих избирателей предпочтительней. Потому что человек, некогда убедивший Онищенко в чистоте своих помыслов, легко говорит вслух то, о чем представители Оппоблока помалкивают.

На востоке и юге страны телеактивность Рабиновича уже дала свои плоды. По данным последнего соцопроса Деминициатив и Центра Разумкова, именно в этих регионах президентский рейтинг Рабиновича стал самым высоким. Более того, там он — лидер симпатий.

Впрочем, всем телефокусам есть предел: Олещук сомневается, что Рабиновичу удастся раскрутиться еще больше. Основная его задача, по мнению эксперта, — удержать нынешний рейтинг до выборов. Мол, политические спонсоры идут за рейтингами, и скоро придут к Рабиновичу.

Эксперт не исключает, что лидер За життя может использовать тактику, которую он часто применял в медиабизнесе: дойти до максимальной раскрутки проекта — и продать его. Среди покупателей вполне может оказаться даже Оппоблок.

“Если кто‑то думает, что я раскручиваю партию, чтобы продать, пусть так думает и дальше”, — говорит по этому поводу Рабинович, уверяя: на парламентские выборы За життя пойдет как За життя. И только. “Вы меня недооцениваете”, — браво заявляет он.

Медиаэксперт Глущенко готов достойно оценить телевизионного “життєлюба”. Он говорит, что политический шоу-бизнес, на небосклоне которого зажглась звезда Рабиновича, не имеет ничего общего с реформами, законопроектами и парламентской работой. Эксперт надеется, что это понимают не только аналитики, но и обычные избиратели.