Ошибка компромисса

Украина сделала еще один шаг в сторону цивилизации, отказавшись от моратория на продажу земли. Точнее полшага

Сергей Фурса,
специалист отдела продаж
долговых ценных бумаг
Dragon Capital

Парламент одобрил в первом чтении закон о рынке земли. Это структурная реформа, направленная на приведение украинской уникальной отсталой реальности к нормальному состоянию. Поскольку мораторий на продажу — это точно ненормально. В стране обсуждают земельный вопрос в основном на эмоциях, рационально же нет ни единого аргумента против рынка. В разговоре с британцем, немцем или американцем вы вряд ли смогли бы объяснить, как это вообще человеку запрещено распоряжаться его частной собственностью.

Рынок земли важен не только потому, что мы не раскрываем потенциал сельского хозяйства. Это еще и вопрос базовых ценностей. Верховенства права и святости частной собственности. Нет ничего важнее для успешности государства в современном мире, чем верховенство права. Нет богатых государств, где не почитают частную собственность. А мораторий нарушает базовое право человека распоряжаться тем, что ему принадлежит, и отражает общий нигилизм украинского общества в этом вопросе.

И продолжает нарушать, пока нет окончательно принятого закона. Пока пройден лишь первый шаг. Впереди второе чтение, в рамках которого реформу могут испортить. И теперь задача-максимум не допустить, чтобы депутаты под давлением лоббистов убили саму идею реформы. Идею свободного рынка, делающего экономику сельского хозяйства эффективной, а стоимость земли — максимально высокой.

Что может испортить земельную реформу? Во-первых, новые ограничения. Украина — коррумпированная страна. А значит, чем больше бюрократии, тем больше коррупции. И чем больше ограничений, тем ниже стоимость земли. В итоге, если между первым и вторым чтением закон дополнят новыми ограничениями, они продолжат кастрировать и без того пострадавшую земельную реформу.

Стоит ли ради прибыли тысяч людей ограничивать доход миллионов?

Первый вариант, предложенный правительством, был более либеральным и привел бы к куда большему эффекту в экономике. К сожалению, компромиссы отобрали у нас пару процентов ежегодного роста ВВП. Теперь могут отобрать еще больше. Самый рискованный путь — это путь референдумов. Нельзя выносить сложные экономические вопросы на референдум. Решения должны принимать ответственные и профессиональные люди, которым народ делегирует это право.

Референдум же отражает существующие в обществе и мешающие развитию мифы. Путь референдумов — это путь популизма. Важные экономические решения принимались на референдуме в Венесуэле. И мы видим, куда привело страну такое народовластие. Пример Швейцарии, пожалуйста, не приводите. Это уникальный опыт, и пока украинское общество по своим паттернам гораздо ближе к латино­американскому, чем к швейцарскому.

Самый дискуссионный вопрос, который возникнет между первым и вторым чтением, — допускать или не допускать к покупке земли иностранцев. Надо только уточнить: допускать или не допускать хороших, прозрачных, играющих по правилам иностранцев? Потому что остальные попадут (пролезут) и при ограничениях. А вот качественных инвесторов можно лишиться. Каков будет результат, если не допускать? Прежде всего цена земли будет меньше. Когда вы ограничиваете спрос, вы ограничиваете конкуренцию, а значит, и цену.

Кто пострадает? В первую очередь те самые собственники паев. И экономика в целом. Ведь будет меньше инвестиций, не зайдут компании, у которых есть капитал и более продвинутые технологии. Выиграют украинские фермеры и аграрии, которые получат доступ к более дешевой земле.

Стоит ли ради прибыли тысяч людей ограничивать доход миллионов — вопрос риторический. Более того, как рынок земли сдерживался множеством мифов, так и сам формат рынка пребывает в туманной завесе стереотипов. Возьмем, например, то, что государство должно поддерживать кого‑то одного, скажем, фермеров. Хотя сейчас украинское сельское хозяйство — это экономика, где каждый занимает свою нишу. Просто фермеры могут выращивать малину, а крупные компании экспортируют зерно. И выделять кого‑то одного, например фермеров, и говорить, что рынок надо делать под них, это ошибка. Тут мы прикрываемся европейским опытом, где сельское хозяйство — это не бизнес, а социальная сфера, где людям дают сумасшедшие дотации, лишь бы они оставались у себя в селах.

Но в Украине нет причин искусственно удерживать людей в селах, мы существенно отстаем в урбанизации от цивилизованных стран. Тем более, учитывая недостаток рабочих рук и голов в городах. А значит, нет нужды уменьшать эффективность экономики за счет поддержки только одних фермеров.

Государство, которое десятилетиями сдерживало развитие рынка, должно создать равные правила игры и не мешать. И этим декоммунизировать сельское хозяйство, мораторий в котором — не что иное, как продолжение советских правил игры и атавизм, доставшийся нам со времен коллективизации.