Фабрика рабов - фото Фабрика рабов - фото
Спецпроект

Фабрика рабов

13 июля 2015, 00:00

Сохранившаяся у нас совковая идеология школьного преподавания ломает мозг, продолжая и в независимой стране производить покорную и безвольную человеческую массу

.

Михаил Ганницкий,
шеф-редактор информационного агентства УНИАН

.

Многие представители моего поколения с искренней, сдобренной стокгольмским синдромом признательностью, вспоминают школу. Способность мозга аннулировать негативные воспоминания — причина того, что никто из власть имущих, учившихся в этих же школах, не обсуждает необходимые изменения самого духа системы образования.

По большей части сохранившаяся совковая идеология школьного преподавания ломает мозг, продолжая и в независимой стране производить послушных рабов. Читая эти слова, вы думаете, что у вас‑то было не так. Но так было у всех. Просто попытки унизить и сломать вас учителями уже забылись. Это защитная реакция мозга.

Я познакомился с несправедливостью и коррупцией в школе.

Однажды в 11‑м классе на физкультуре мы отрабатывали упражнение на брусьях. Мне оно давалось легко. Но после урока я обнаружил, что физрук поставил мне “девять”, а однокласснику — “одиннадцать”. “Он даже отжаться на брусьях не может, не то что переворот!” — возмутился я. “Он старался, вспотел”,— возразил учитель, забыв добавить, что мать счастливчика — завуч.

Безнаказанность учителей и круговая порука вообще были неотъемлемыми спутниками учебного процесса.

Как‑то на уроке музыки в классе шестом я поспорил с учителем, братом директора школы, об особенностях музыкального образования Моцарта (я как раз успел прочесть Возвышенное и земное Дэвида Вейса). Так вот он вывел меня из класса в учительскую, где сидел его брат-директор, делать внушение об авторитете. Он вел меня, схватив сзади за волосы и воткнув в спину указку.

В ответ на возмущения по поводу садистского обращения я удостоился лишь записи в дневнике: “Не уважает учителя”.

Затем я познакомился с двойными стандартами и пропагандой.

В учебнике истории писали о культе личности Сталина, а спустя 100 страниц я обнаружил примерно такую цитату (речь шла о разрухе 90‑х): “Незважаючи на економічні негаразди, робота уряду Леоніда Кучми позначилась невпинним бажанням рухатись вперед”. После урока я подошел к учительнице-практикантке, показал отрывок о Сталине и спросил: “А это сейчас не пример культа личности?” Она заплакала.

Потому и нет прогресса, которого мы ждем 25 лет. Нет украинских Джобсов, Цукербергов и Гейтсов

Затем был урок о неприятии инакомыслия.

Преподавательницы точных наук порой ошибались в решении задач на доске, на что я им публично указывал. Это вызывало глубочайшее возмущение. Вместо того чтобы радоваться: ведь им удалось воспитать ученика, замечающего их ошибки, на родительском собрании они гневно рассказывали, как это недопустимо — “поправлять учителя”.

К слову, был у нас и другой препод — молодой историк, только из института. На уроках он обсуждал содержимое учебника в контексте последних мировых новостей. Книгу, говорил он, дома прочтете — и много рассказывал в 2000 году о том, что Китай вскоре станет мощнейшей экономикой, что Россия как партнер Украины себя исчерпала, что нам следует думать над тем, чем заинтересовать страны НАТО и ЕС, чтобы в будущем мы не остались один на один с грядущими вызовами безопасности.

И вот пришлось ему как‑то провести открытый урок с участием других учителей и директора. Программа урока была обсуждена за 30 минут, и так как протокол не предусматривал уже привычной живой дискуссии о новостях, последние 15 минут вышли натянутыми.

Затем состоялось заседание педкомитета, по итогам которого наш историк уволился. “Я хотел помогать учиться думать,— объяснил он нам в курилке.— А мне сказали, что нужно учить людей запоминать то, что написано в учебнике. Мне это не подходит”.

Может, и есть счастливчики, которым повезло. Но в мое время школы выполняли функции фабрик по производству рабов, которым не требовалось думать самостоятельно и становиться умнее школьного учителя, чей удел — ставить галочку в бюллетене напротив очередной “партии власти”, помнить, кто старший, не пререкаться и не оспаривать даже абсурдные решения “вышестоящих”. И представителей этой системы я продолжаю видеть исполняющими обязанности — на сайте своей школы, во главе колонн школьников на различных праздниках и искусственных митингах — в Киеве и Москве, в ДНР и ЛНР.

Мы по‑прежнему игнорируем тот факт, что в реальности центр нашей образовательной системы — пресмыкающийся перед директором и Минобразования учитель, а не школьник.

Потому и нет прогресса, которого мы ждем 25 лет. Нет украинских Джобсов, Цукербергов и Гейтсов — свободомыслящих гениев, бросивших школу или университет ради того, чтобы обрести себя, не тратя силы и время на встраивание в программируемый со школьной скамьи шаблон.