Однажды с Иваном Компаном

Директор Академии Deloitte и увлеченный путешественник рассказывает, как пытался перейти германо-французскую границу

Однажды, в самом начале 1990‑х, когда поездки за границу еще считались чем‑то диковинным, мне посчастливилось жить в Праге. Более того, удача настолько мне благоволила, что одарила приглашением в течение полугода заниматься наукой в Сорбонне.

От Праги до Парижа — всего 1.000 км, но и их бывает непросто преодолеть, когда ты молод, вокруг красивые девушки, а чешское пиво и Becherovka разгоняют горячую кровь. Совокупность соблазнов на фоне беспечной молодости запросто могут завести молодого человека в финансовый тупик, когда билет на автобус Прага—Париж становится недоступной мечтой. Но на то она и молодость, чтобы отдаваться на волю сумасбродных решений.

И решение было найдено. Автостоп! Казалось, чего уж проще: поднял большой палец, взял в руки табличку “Paris please!” — и ты уже на Монмартре.

Почти так все и было. До самой германо-французской границы. На которой тогда, в глубоко дошенгеновские времена, еще активно проверяли паспорта и визы.

Своей одноразовой визой я дорожил настолько, что даже боялся испортить штампом, пересекая границу. Думал, что без печати еще раз смогу ее использовать.

Вот и пришла мне в голову “гениальная” идея — идти не через КПП, а рядышком, за какими‑то служебными вагончиками, чтобы пограничники не заметили. До сих пор поражаюсь собственному идиотскому авантюризму. Конечно же, меня заметили. И, разглядев получше, начали допрашивать.

Нужно сказать, что одет я в ту далекую пору был очень “дорого и элегантно”, по последней моде: спортивный костюм Adidas и такие же роскошные кроссовки. На плече спортивная сумка — тоже, конечно, Adidas. Законченный собирательный образ молодого перспективного ученого!

— Куда едете? — спросила миловидная пограничница.

— В Париж!

— Цель?

— Научные исследования в Сорбонне!

— Сколько денег с собой?

На этом вопросе я запнулся. Ведь все деньги давно потрачены на увлечения молодости еще в Праге. В кармане не было ни гроша. Вся надежда была на стипендию в Сорбонне.

— Откройте сумку! — последовал приказ.

Это было равносильно провалу. В огромной сумке, кроме жалкой пары белья, лежало восемь блоков сигарет и две бутылки виски, так необходимые для продуктивной научной работы. В Праге все это стоило в разы дешевле, чем в Париже.

— Ученый? В Сорбонну? — еще раз повторила галльская красавица, недоверчиво переводя взгляд с сигарет на мой роскошный наряд.

— Qui, mademoiselle! — подтвердил я, глядя в ее ослепительно голубые глаза.

Повисло тягостное молчание.

— Добро пожаловать во Францию! — внезапно заулыбавшись, произнесла страж границы и поставила штамп прямо в центр моей драгоценнейшей визы.

До сих пор не знаю, что мне тогда помогло больше,— честный взгляд или Adidas. Но до Парижа я добрался и даже статью в Сорбонне написал!

Наверное, все‑таки взгляд сыграл свою роль. Потому что, когда двадцать лет спустя, пересекая границу Перу и Боливии в автобусе, забитом местными пастухами, я, глядя пограничнику в глаза, представился инвестиционным банкиром, меня тоже пропустили. И Adidas тогда на мне не было.