Обратная тяга

В Украине я не раз слышал истории о тех, кто уезжает на Запад. Это распространенный сюжет. Но есть и другие истории, их рассказывают не так часто — об украинцах, возвращающихся назад

Питер Сантенелло,
американский предприниматель, блогер

Когда кто‑нибудь покидает страну и переезжает, то, как правило, не планирует возвращаться. Это классическая история миграции — перемещение туда, где есть возможности. Мир всегда был так устроен.

Когда мои прадедушки и прабабушки покинули Италию, Украину и Германию в начале ХХ века, то переехали в США, чтобы строить новую жизнь и забыть прошлое. Американцами стали их дети, затем внуки, а потом и правнуки — я и мои братья.

За короткое время, проведенное в Украине, я услышал немало историй об украинцах, уезжающих на Запад. Это реальность и распространенный сюжет. Но есть и другие истории, их рассказывают не так часто — об украинцах, возвращающихся назад.

Например, Катя.

В первый раз Катя покинула Украину в 1990‑м, тогда ей было два года. Ее родители, выжившие при Советском Союзе, тайно встречались в подпольных церквях. За ними следили, они десятилетиями получали угрозы от КГБ.

Поэтому едва ее отец получил возможность поучиться в американском университете, вся семья стала первой, кто выехал из Украины по религиозной визе. Впрочем, они всегда хотели вернуться и использовать полученное образование, чтобы пригодиться родной стране.

Вернулись. Катя провела в Украине шесть лет и снова уехала в США, чтобы окончить среднюю школу и получить высшее образование. Получила диплом и отличную должность в международной компании Education First с 46 тыс. сотрудников в 116 странах.

Вначале она работала в бостонском отделении, а затем ей поступило предложение занять должность директора по маркетингу в Москве. Через два года в “махине” Москвы с ее бесконечными вечеринками и трафиком, где всегда было тяжело, она с радостью согласилась на вакансию, открывшуюся в главном офисе компании в Швейцарии.

Мечтательная Швейцария со свежим воздухом, стабильностью и первозданной красотой. В Катиной жизни водопады сменили олигархов, а безупречные улицы — бабушек-мафиози, сидящих на лавочках у каждого подъезда. Первые два года ей там нравилось.

Украина — это страна, которая меня принимает. Зачем искать что‑то еще?

Но у рая есть свои недостатки. Недостатки, которых не увидишь на красивых картинках, но с которыми приходится мириться. Швейцарцы создали рафинированную культуру социальных правил с навязчивой пунктуальностью и отсутствием спонтанности. Это начало ее утомлять. Компания подарила Кате мир, и у нее была возможность переехать на любой континент.

Но голос, который она приглушала в течение двух лет, становился все громче. Этот голос шептал: “Зачем начинать в очередной стране, если можно просто вернуться домой?” Голос, который она подавляла, бросал вызов окружавшей ее культуре. Как можно возвращаться в Украину, если у нее есть доступ к Америке, и весь мир — у ее ног.

Сознание и подсознание взвешивали это решение. Похоже на жужжание холодильника, которое всегда есть, хоть и не всегда слышно. Битвы разума могут быть жестокими. Образно говоря, Катина голова стала Сталинградом.

Education First — это как Google или Facebook. Это не просто работа — это сеть, семья и, что особенно важно,— идентичность. Одно дело — бросить работу, но совсем другое — покинуть племя. Для этого необходимо грандиозное мужество. Практически все считали, что, принимая такое решение, Катя сошла с ума.

Несколько месяцев назад она уволилась с работы и жизни в Education First и переехала назад в Киев. Она покорно живет с родителями (но ясно дала понять, что это не навсегда). И хотя она находится в кругу семьи, ее будто вытолкнули из зоны комфорта.

Недавно она сказала мне: “Я вернулась в ту точку, с которой начинала, хотя так долго пробивалась вперед”.

Решения, подобные Катиному, встречают культурное сопротивление. Многие украинцы воспринимают их как неудачу, будто человек отказывается от тех возможностей, что открывались за границей, и возвращается.

Кстати, Катя отмечает, что в Киеве гораздо чаще сталкиваешься с жестами простой доброты, которые она не встречала в Бостоне, Москве или Цюрихе: “На днях я попала под дождь, и женщина помахала мне рукой, позвав к себе под зонтик. Мы почти не говорили, она лишь провела меня под дождем”.

Действие — это все. Ни один человек в здравом уме не вернется к чему‑то ужасному. Катя счастлива в своей обратной иммиграции. Она отправилась туда, где видит для себя возможности.

“Украина — это страна, которая меня принимает. Зачем искать что‑то еще, если здесь и так все хорошо? — сказала Катя.— У меня есть ощущение, что здесь я могу сделать гораздо больше, чем в любой другой стране”.