О чем говорят в Париже

Бернар Анри-Леви, французский философ, писатель и один из авторов манифеста европейских интеллектуалов, недавняя публикация которого наделала много шума, рассуждает о сонной европейской демократии, моральном лидерстве Эммануэля Макрона, фашизме Желтых жилетов и "сильных вибрациях демократического духа", присущих украинцам

Ольга Духнич

Бернар Анри-Леви, французский философ, писатель и борец за европейскую демократию, — желанный гость в Украине. В прошлом военный журналист, 70‑летний Анри-Леви и теперь часто оказывается в горячих точках современной Европы, стараясь донести миру позицию жертв авторитарной и тоталитарной агрессии. Так было во время конфликта в бывшей Югославии, войны в Грузии в августе 2008 года и во время трагических событий на украинском Майдане пять лет назад.

Один из наиболее ярких адвокатов Украины в Европе, Леви в феврале 2015 года побывал и на украинской передовой. Сразу после трагедии под Дебальцево вместе с президентом Порошенко он вылетел в Краматорск, где общался с военными, выжившими в трагической операции. А затем говорил о российской агрессии в Украине на самых знаковых публичных площадках Европы, за что стал невъездным в Россию. Впрочем, об этом сам Леви не жалеет.

Сегодня он, как и многие европейские интеллектуалы, обеспокоен кризисом европейской демократии и вместе с другими именитыми философами и писателями подготовил манифест Европейский дом в огне. Документ, наделавший на старом континенте много шума, адресован европейским избирателям и призывает их не отдавать свои голоса популистам и радикальным группам, проповедующим выход европейских стран из ЕС.

Теме спасения объединенной Европы посвящен и новый моноспектакль Леви В поисках Европы. С ним философ объехал уже 20 европейских столиц, а теперь 28 марта, накануне украинских президентских выборов, покажет постановку в Киеве.

Накануне киевской премьеры НВ взял по телефону интервью у Леви. Разгуливая по парку в пригороде Парижа, он эмоционально отвечал на вопросы, которые в первую очередь касались его родины.

— Вы один из соавторов манифеста европейских интеллектуалов, призывающего европейцев встать на защиту ценностей объединенной Европы против нарастающих популизма и правого радикализма. Уже в мае состоятся выборы в Европейский парламент. Выиграют ли их демократические силы и чего ждать Европе в ближайшем будущем?

— То, что сейчас происходит, можно назвать сражением, и это интеллектуальное сражение, неизвестно, кто выиграет. Я лишь надеюсь, что демократы победят, что сторонники Европы будут преобладать, а популисты проиграют. В этом цель манифеста и цель спектакля, который я покажу в Киеве. Демократические силы Европы долгое время были ленивы, они спали и казались рассеянными до последнего года, а теперь, мне кажется, они пробуждаются. Возможно, это парадоксальный эффект агрессивной политики Путина, может, это парадоксальный эффект вульгарности популистских сил в Италии или Франции. Возможно, это парадоксальный эффект нового фашизма, который поднимает голову в Германии. Но, очевидно, все это достучалось до демократических и проевропейских сил в европейских странах. Еще пару месяцев назад они полагали, что им нет смысла бороться. А сегодня, я вижу, они начали понимать, что для них нынешняя борьба за Европу — это вопрос жизни или смерти.

Ваше спасение в вашей армии

— То, что Европейский союз переживает кризисный период, не новость вот уже несколько лет. На ваш взгляд, вокруг какой новой и мощной идеи сегодня возможно новое объединение европейских стран?

— Есть три главных направления, которые позволят вновь объединить Европу. Первое — стать демократичнее, то есть иметь президента Европейского союза, избранного на всеобщих выборах. Второй путь — быть более социальными. Каждый европеец должен понимать, что у Европейского союза есть план в отношении самых бедных жителей объединенной Европы. Что этот план конструктивен и что беднейшие не останутся вне фокуса европейского внимания. Не будут чувствовать себя забытыми и не будут создавать плацдарм для роста новой волны популизма. И третье — это дух Европы, дух свободы и равенства, его мы постарались отразить в нашем манифесте, который может стать дорожной картой Европы будущего.

С тремя этими столпами — более демократической и социальной Европой, с Европой общего культурного пространства — новое объединение возможно.

— Уже год назад было понятно, что канцлер Германии Ангела Меркель рассматривает президента Франции Эммануэля Макрона как своего возможного преемника в демократическом лидерстве объединенной Европы, но нынешняя ситуация вокруг Северного потока — 2, кажется, серьезно рассорила глав двух самых влиятельных государств Евросоюза. Кто, на ваш взгляд, станет ключевой фигурой объединенной Европы после ухода Меркель?

— Мне кажется, у Макрона есть все возможности стать таким новым моральным лидером. Он молод, силен и, что самое важное, он горд быть европейцем. То, в чем сегодня Европа действительно нуждается, — это сильное чувство гордости. Долгие десятилетия здесь преобладало лидерство скромных и несмелых, ни у кого не хватало духа сказать, что объединенная Европа без границ сама по себе прекрасна. Макрон сделал это. Он сказал: то, что я европеец, не только приносит пользу моей стране, сама по себе принадлежность к объединенной Европе — это гордость и удивительное счастье.

Возвращенное чувство гордости, собственного достоинства важно и необходимо для всего континента, который сегодня вступает в серьезную конкуренцию с Китаем, ощущает растущую угрозу от России, Турции, Ирана и Саудовской Аравии. И это требует от Европы силы, такую силу я вижу только у Макрона.

— И все же Эммануэлю Макрону сейчас важно разобраться с массовыми протестами внутри своей страны. Как вы, будучи французом, понимаете и интерпретируете требования Желтых жилетов?

— Что до Желтых жилетов, я об этом говорил с самых первых дней уличных противостояний. Протест улицы важен и необходим, особенно если он основывается на существенных проблемах общества. Это один из методов добиться справедливого социального порядка. Но идеология, которая стоит за протестами Желтых жилетов сегодня, это популистская идеология, и я бы даже сказал, идеология фашистская.

Среди лидеров движения множество людей, призывающих к насилию, военизированному конфликту внутри страны, к силовому смещению Макрона. Они нетерпимы к геям, евреям и женщинам. Они ненавидят и хотят разрушить демократические институты. Именно поэтому среди лидеров этого движения я усматриваю фашистские тенденции. И мы должны различать социальные и экономические требования людей, собравшихся на улице, и идеологию, которая часто настолько неприглядна, что не может существовать здесь и сейчас. Я не хочу видеть в пришествии Желтых жилетов призрак коричневых рубашек СС.

— Насколько, на ваш взгляд, Россия способствовала ослаб­лению ЕС в последние годы? В чем вы видите наибольшие риски российского влияния в Европе?

— Россия работает над разрушением европейского порядка много и постоянно, а Путин уже давно действует не как партнер ЕС, а как явный его враг. И делает это множеством способов. Например, финансируя все без разбора радикальные европейские партии, которые хотят прекращения существования ЕС, как, например, партию Марин Ле Пен. Во-вторых, поддерживая антиевропейских клоунов, таких как Маттео Сальвини в Италии. Через запугивание храбрых демократических государств, таких как страны центральной Европы и страны Балтии.

Посмотрите на странную и трагическую метаморфозу венгерской политики. Как люди, пролившие столько крови 60 лет назад, чтобы избавиться от гнета КГБ, сегодня могут прилагать такие усилия, чтобы вернуться обратно, теперь уже в объятия ФСБ? Для меня это остается загадкой. А вот то, что Путин сегодня активно работает над демонтажом ЕС, для меня давно уже не вопрос, а констатация факта.

— Пару недель назад Украина зафиксировала в своей Конституции евроатлантический вектор движения как единственно возможный для страны. В нынешнем кризисном состоянии Европы этот путь получает шанс быть короче или, наоборот, Украине придется надолго забыть о евро­интеграции, до момента, пока ЕС не решит своих проблем?

— Я могу только повторить то, что сказал на сцене Майдана в Киеве пять лет назад: вхождение Украины в ЕС — пожалуй, моя самая заветная мечта. Этого страстно желает Украина, но и для Европы это станет огромным преимуществом, поскольку Украина — большая страна с огромным потенциалом и огромной силой духа, способная оживить павшую духом Европу. Мой спектакль В поисках Европы в значительной мере об этом. О том, почему важно, чтобы Украина как можно скорее стала страной ЕС. Сегодня шанс Украины этого достичь зависит не только от нас, граждан Западной Европы, но и от украинцев. Важно донести это желание и аргументы, которые ему сопутствуют. На своем спектакле в Киеве я хочу сделать такую демонстрацию украинцев и европейцев в общем европейском поле.

— Спустя пять лет после вдохновившего вас Майдана вдохновляют ли вас результаты, которых достигла Украина?

— Да, я понимаю, что результаты все же недостаточные, знаю, что у многих людей есть некоторое разочарование происходящим. Правительство не достигло всего того, на что надеялся народ. Но тот дух, который есть у людей в Украине, он стал только сильнее и выразительнее. Воля к реформам, воля к открытому обществу, стремление к прозрачности институтов — они очень сильны и питают мою веру в Украину. Именно поэтому в апреле я при­еду сюда с журналистами и тележурналистами со всей Европы и США. Я хочу, чтобы Европа и весь остальной мир стали свидетелями этих сильных вибраций демократического духа, который есть у украинцев.

— Что вы думаете об Украине в канун президентских выборов, которые пройдут с традиционной для Европы угрозой прихода к власти популистов?

— Я уже говорил, что популисты, на мой взгляд, серьезная опасность для ЕС, но они гораздо опаснее для вас, украинцев, потому что победа популизма в вашем случае будет означать появление Путина на вашей кухне, Путина в вашем доме и повсюду в вашей стране. Для Украины популизм — опасность смертельная.

— Война на востоке Украины становится все более рутинной темой международных новостей. Кто, на ваш взгляд, сегодня может остановить российскую агрессию на востоке Украины и кто сможет эффективно повлиять на Путина?

— Я бы назвал Америку и Европу, но, увы, США словно уходят от своей глобальной роли защитника справедливости, а Европа ослабляет себя расположенностью к Кремлю. Такова ситуация. Какое тогда решение возможно для Украины, если Америка отступает, а Европа оккупирована по главной линии фронта собственным популизмом? Остается надеяться только на свою армию. И руководство вашей страны все же смогло возродить армию. Храбрую, пусть не идеально, но хорошо экипированную. И, конечно, вам важно получить больше вооружения от ваших союзников.

Ваше спасение в вашей армии. Я помню, как был в Киеве в день трагедии в Дебальцево и разговаривал с ранеными и выжившими там. И все они говорили: никогда снова не должно случиться этой страшной трагедии. Это должно стать одним из главных девизов украинцев. И, к сожалению, мне нечего к этому добавить, кроме пожелания Украине трезвого взгляда на саму себя, верных друзей и настоящих союзников.