Между счастьем и Россией

Саули Ниинисте, президент Финляндии, рассказывает о своих встречах с Владимиром Путиным, объясняет, как покупка его страной истребителей Hornet в корне изменила ее отношения с Россией, и раскрывает суть счастья по‑фински

Иван Верстюк

Финляндия традиционно возглавляет всевозможные рейтинги самых счастливых стран. Она типичный пример скандинавской модели развития с ее мягкой социальной подушкой. Столица Финляндии Хельсинки признана городом, где лучший в мире баланс между работой и личной жизнью по версии Всемирного экономического форума.

Эксперименты с безусловным базовым доходом, выплата пенсий проживающим на ее территории иностранным гражданам, могущественные социальные службы — все это делает Финляндию идеальной страной в глазах многих.

Этой осенью Украину посетил президент этой страны Саули Ниинисте, и НВ воспользовался случаем, чтобы из первых уст узнать, как обстоят дела на родине Санта-Клауса.

Ниинисте дважды выигрывал президентские выборы — в 2012‑м и 2018‑м. Он представитель Национальной коалиционной партии, одной из старейших политических сил страны.

До прихода в президентский офис Ниинисте поработал министром юстиции, министром финансов и вице-премьером. А с тех пор, как он стал президентом, Финляндия усилила значимость своей роли в международных отношениях. Так, финский президент стал организатором известной прошлогодней хельсинкской встречи Дональда Трампа и Владимира Путина благодаря нормальным рабочим связям с обоими. Также он неоднократно встречался с Си Цзиньпином, лидером Китая, а затем и верховным лидером Ирана Али Хаменеи.

НВ беседует с Ниинисте на полях конференции Yalta European Strategy, организованной Фондом Виктора Пинчука. Финский президент терпеливо отвечает на все вопросы НВ, не избегая острых тем международной политики. А вопрос о скандинавской модели благосостояния в конце разговора заставляет его удариться в монолог о философии государственного развития, остановить который пришлось его же пресс-секретарю, напомнившему боссу, что того ждет следующая встреча.

— У Украины и Финляндии есть кое‑что общее: обе они граничат с Россией. Хотя наши отношения с этой страной точно нельзя сравнивать с вашими. Вы ведь встречались с российским лидером Владимиром Путиным?

— Я встречаюсь и разговариваю с Путиным как минимум раз в год. Бывали годы, когда мы встречались чаще. В целом же мы смотрели друг другу в глаза, наверное, больше десяти раз. Но имейте в виду, что за последние годы я встречался с китайским президентом Си Цзиньпином, с американскими президентами Дональдом Трампом и Бараком Обамой примерно так же регулярно, как и с Путиным.

— Кажется, вы говорили, что россияне должны стать частью решения для урегулирования конфликта на Донбассе. Но они ведь скорее часть проблемы, вы согласны?

— Идея о том, что россияне должны быть частью решения, принадлежит не мне, а французскому президенту Эммануэлю Макрону.

— Хорошо, но как заставить россиян уважать международное право — убрать войска из Украины и Сирии, прекратить финансировать коррумпированный режим Николаса Мадуро в Венесуэле, начать уважать демократические ценности?

— Хочу вспомнить один важный эпизод. Когда появилась новость о том, что россияне аннексировали Крым, это была суббота. Уже на следующий день, в воскресенье, Финляндия осудила действия России. Мы всегда занимали принципиальную позицию по санкциям Евросоюза в отношении России. И это несмотря на то, что мы контактируем с ней, у нас общая граница, каждый день люди пересекают эту границу в обе стороны. В наших отношениях есть нормальные вещи. Тем не менее мы с самого начала заявили, что осуждаем политику России [в Крыму и на Донбассе]. Конечно, нам могут сказать: вот Финляндия просто выполняет политику в отношении России, которую определяет Брюссель. Но Финляндия — член Евросоюза и тоже принимает участие в решениях ЕС по России. Хотя из всех стран ЕС именно Финляндия больше всех страдает от российских контрсанкций. При этом мы намерены сохранять политику касательно России в ее нынешнем формате до тех пор, пока россияне не изменят свое поведение. Думаю, обмен военнопленными между Украиной и Россией — важный шаг для обеих сторон.

— Вы поддерживаете введение более жестких санкций в отношении России?

— Для более жестких санкций нужны очевидные новые причины. Если что‑то такое случится — да, [поддерживаем], а пока мы сохраняем статус-кво — причин увеличивать санкции нет. Надо посмотреть, как будет развиваться нынешняя ситуация.

— Правда ли, что Путин сомневается в легитимности декларации независимости Финляндии от 1917 года?

— Нет, Россия хорошо понимает, кто мы и где мы. Наша страна сделала свой политический выбор, он необратим.

— Удивляет, что Финляндии в 1917‑м удалось выйти из состава Российской империи, а Украина пыталась-пыталась, но у нее ничего не получилось. Затем вы выиграли у Советского Союза зимнюю войну 1939–1940 годов. С тех пор в вашей стране действует обязательный военный призыв. Какие выводы из исторических уроков Финляндии применимы к Украине?

— Думаю, очень сложно сравнивать историю Украины с историей Финляндии. Да, мы выиграли зимнюю войну и выжили как независимое государство. Но с начала 1940‑х и до 1970‑х мы ощущали постоянное вмешательство [России] в наши внутренние дела. Например, мою политическую партию [Национальная коалиционная партия, была основана в 1918 году] не допускали до портфелей в правительстве до 1980‑х. Почему? Потому что нас не любил Советский Союз. Нас не любила Россия. Сейчас ситуация иная. Она иная во многом благодаря тому, что в начале 1990‑х мы закупили партию истребителей Hornet. Это стало точкой отсчета в новой реальности безопасности, в которой живет Финляндия.

— Сейчас Финляндия — член Евросоюза и страна с предсказуемой политикой и экономикой. Как вы считаете, ЕС может начать рассмотрение принятия новых членов в обозримом будущем и есть ли у Украины шансы однажды стать членом этого торгово-политического блока?

— Я бы взял в качестве примера финское членство в Евросоюзе. Мы стали членами в 1995‑м вместе со Швецией и Австрией. До этого мы были частью Европейской экономической зоны. Так вот, Финляндия, Швеция и Австрия были очень хорошо подготовлены к вступлению в ЕС. Показатели этих стран были даже лучше, чем у коренных членов блока. Об этом совершенно забыли, когда продолжили политику расширения ЕС в последующие годы.

Я не против НАТО, но я не буду подталкивать свою страну к членству в этом альянсе

Могу рассказать, как я вижу политику расширения в идеале. Надо активнее использовать инструмент предоставления статуса кандидата в члены ЕС. Тогда и страны-соседи, и вся Европа будут понимать: вот эта страна готовится к вступлению в ЕС. На подготовку к вступлению нужно время. Кому‑то больше, кому‑то меньше. Членство в ЕС — очень серьезная вещь. Причем не только политически, но и ментально. Люди начинают по‑настоящему ощущать себя европейцами.

— Если в Евросоюз Финляндия успешно вступила, то в отношении НАТО у вас другая политика. Вы однажды сказали, что во время вашей каденции Финляндия не будет подавать заявку на членство в НАТО. Почему?

— Я не против НАТО, но я не буду подталкивать страну к членству в Альянсе. Для этого есть множество причин. Если вы хотите стать членом подобного союза, то должны быть уверены, что этого хотят люди. В Финляндии общественное мнение не очень‑то поддерживает идею вступления в НАТО. Но это не главная причина. Основная причина состоит в том, что наше вступление существенно изменило бы баланс безопасности в районе Балтийского моря. Наша соседка Швеция — тоже не член НАТО. И мы, и Швеция держим двери открытыми. Мы не исключаем возможности вступления в Альянс. Насколько я понимаю, шведы пока такую возможность не рассматривают. Но это их дело. Пока же мы развиваем двустороннее сотрудничество [в сфере безопасности] со Швецией. У нас множество связей с США в военной сфере. Так что мы совершенно не пассивны в вопросах безопасности.

— Наибольшая угроза для сегодняшней Европы — это популизм. Мы видим его в Венгрии, Италии и других странах. Как европейские правительства и Евросоюз в целом должны реагировать на популизм, чтобы преломить тренд его распространения?

— Если на что‑то давить силой, то это обычно приводит к противоположным результатам. В Финляндии популистские партии в прошлом тоже проходили в парламент. Но там они становились достаточно ответственным участником политических процессов. Правда, при этом теряли поддержку. Сейчас в нашей стране есть одна популистская партия, но ее представителей нет в парламенте. Эта партия агитирует за выход из Евросоюза, утверждая, что таким образом жизнь в Финляндии станет лучше. Вы знаете, это тоже часть демократического развития.

— Мы привыкли слышать, что скандинавская модель общественного благосостояния — самая успешная социально-экономическая политика в мире. Чему в этом контексте Украина могла бы поучиться у Финляндии?

— Я бы не спешил раздавать советы другим, потому что у каждой страны своя уникальная ситуация. Тем не менее кое‑что поясню. Финская модель благосостояния зиждется на неписаном договоре между государством и обществом. Этот договор предусматривает, что финские граждане имеют обязательство прилагать все усилия для того, чтобы все общество богатело. Но при этом не требовать слишком многого взамен. Конечно, если кто‑то не может самостоятельно о себе позаботиться, существуют гарантии того, что о таких людях позаботится государство. Так что ключевое здесь — доверие. Естественно, кроме всех этих неписаных правил существует целый пласт законодательства, направленный на гармонизацию общественной жизни и ее развития.

Секрет финского счастья прост и сложен одновременно. Граждане должны выполнять свои обязательства по отношению к другим, по отношению к своим семьям. Причем делать это качественно, а не для галочки. Но, должен сказать, наша модель устройства общества очень дорого стоит в денежном отношении.