Макрон, выйди вон

Начавшееся с акций против повышения цен на топливо во Франции движение работающих бедняков превратилось в массовый бунт против бедности, неравенства и досадившего им президента

Анна Павленко

Год назад Селин, 33‑летняя жительница французского городка Сен-Ло неподалеку от Ла-Манша, открыла небольшой продуктовый магазин. С тех пор она работает по 14 часов в день и зарплату себе не платит, так как все заработанное направляет на погашение кредита.

“Мой муж получает 1,8 тыс. евро в месяц, но с тремя детьми этого мало, — признается француженка. — На рождество мы не сможем купить им подарки”.

Чтобы выразить недовольство своим материальным положением, Селин надела желтый жилет и вместе с согражданами блокирует ключевую автомобильную развязку в Сен-Ло. Аналогичные акции протеста вот уже больше месяца по выходным проводят сотни тысяч французов по всей стране.

Впервые демонстранты в обязательных для водителей люминесцентных жилетах вышли на улицы провинциальных городов Франции в середине ноября, требуя отмены повышения налога на топливо, которое должно было увеличить стоимость 5 л дизеля на 26 евроцентов.

За последний год популярное во Франции горючее уже подорожало практически на четверть — до 1,51 евро за литр. И хотя его стоимость остается ниже, чем в Италии, Бельгии и Швеции, очередное повышение стало последней каплей для небогатых жителей французской провинции, где дефицит общественного транспорта делает автомобиль незаменимой частью повседневной жизни. Зародившееся в глубинке протестное движение перекинулось на крупные города и взорвало Париж.

За последние недели список требований демонстрантов оброс новыми пунктами — от снижения налогов и повышения зарплат до введения референдумов гражданской инициативы и отставки президента Эммануэля Макрона.

“Все начиналось как бунт против одной проблемы, а теперь это общий протест против бедности и растущего неравенства”, — характеризует движение желтых жилетов Филипп Марлье, профессор французской и европейской политики в Университетском колледже Лондона.

По данным французского Национального института статистики и экономических исследований (Insee), в бедности, то есть менее чем на 1 тыс. евро в месяц, живут около 9 млн французов, или 14 % населения страны. При этом, как и во всех странах ЕС, уровень бедности в сельской местности превышает городской показатель, констатируют в Европейской комиссии.

К тому же в числе бедняков все чаще оказываются работающие французы. По данным Eurostat, в 2016 году среди трудоустроенных граждан Франции насчитывалось около 8 % малообеспеченных — меньше, чем в Австрии или Германии, но на 3 % больше, чем в соседней Бельгии.

“Миллионы жителей Франции, которая считается богатым государством, являются работающими бедняками”, — констатирует Марлье.

Движение желтых жилетов имеет широкую народную поддержку: четверо из пяти жителей 67‑миллионной страны верят, что его участники отстаивают общие интересы, свидетельствует опрос Института независимых исследований Odoxa по заказу газеты Le Figaro.

В отличие от других протестов, которые то и дело будоражат Францию, движение желтых жилетов является народным и массовым, подтверждает Ирина Жибер, журналист медиакомпании Unimage Communication, которая последние семь лет живет в предместье Лиона. По ее словам, протестующих поддерживают как бедные, так и средний класс, и даже богатые французы выражают понимание.

Несколько месяцев назад мэрия Лиона, куда Жибер каждый день ездит на работу, более чем втрое повысила стоимость парковочных мест для автомобилей. Теперь, доезжая до первого пригорода, Жибер пересаживается на общественный транспорт, иначе ежедневные поездки обойдутся слишком дорого, признает она.

Парковка не единственное, за что французам теперь приходится платить больше. В 2018‑м газ для домохозяйств подорожал на 16 %, а стоимость аренды жилья выросла в среднем на 1,5 тыс. евро в год. За год с августа 2017‑го на 13 % выросла цена энерго­ресурсов и на 2,1 % подорожали продукты, подсчитывают в Insee. Стали дороже также почтовые услуги, смартфоны и вакцины.

В то же время Эммануэль Макрон, возглавивший государство в мае 2017 года, в первые же месяцы своего президентства на 70 % сократил налог на богатство. Таким образом он попытался вернуть в страну богатых налогоплательщиков. Но запланированные им дополнительные налоги — в том числе на топливо, табак и алкоголь — грозили ударить по карманам небогатых граждан.

Такими мерами правительство Макрона усилило чувство неравенства во французском обществе, подчеркивают эксперты.

По данным Insee, если для 10 % беднейших домохозяйств располагаемый доход — то есть средства после уплаты налогов, которые идут на личное потребление и сбережения, — составляет в среднем 11 тыс. евро в год, то для 10 % самых богатых — более 37,5 тыс. евро. Недовольство разрывом в доходах между богатыми и бедными постепенно накапливалось.

“Долгие годы уровень жизни несостоятельных слоев населения во Франции не повышался”, — подчеркивает Ник Хьюлетт, профессор исследований Франции в английском Университете Уорвика.

Из-за отсутствия лидеров требований выходит столько же, сколько самих желтых жилетов
Жюльен Банки,
26-летний юрист из Бордо

По его словам, пребывавшие у власти центристские партии — как левые, так и правые — не смогли облегчить жизнь оказавшихся в затруднительном положении наемных работников и снизить уровень безработицы. В итоге беднеющие рабочие образовали костяк движения желтых жилетов.

Вот как описывает портрет типичного протестующего Марлье: это белый работающий 45‑летний мужчина без университетского диплома, который живет в провинции и изначально не слишком надеялся на президентство Макрона.

“Желтые жилеты — люди, как правило, аполитичные, которые нечасто голосуют и не всегда могут определить, правые они или левые”, — добавляет штрихи к портрету протестующих Юлия Шукан, преподаватель социологии в парижском Университете Западный Париж — Нантер-ля-Дефанс, почти 20 лет живущая во французской столице.

Эксперт называет еще две категории протестующих: крайне левые и крайне правые политические партии, которые пытаются заработать на происходящем политический капитал, а также радикальные группировки, на любой манифестации стремящиеся спровоцировать насилие.

Радикализация французских протестов уже вылилась в столк­новения с полицией, случаи вандализма и грабежа. Восемь протестующих погибли, более сотни пострадали, а около 1,4 тыс. были задержаны. Вместе с тем ущерб для бюджета только в Париже за два дня уличных акций, 1 и 8 декабря, составил около 14 млн евро, подсчитывают городские власти.

Именно в столице разворачиваются наиболее горячие баталии, тогда как, например, в Лионе демонстрации происходят куда спокойнее, рассказывает Жибер. В городах и предместьях демонстранты блокируют окружные дороги и склады горючего, но при этом не идут на конфронтацию и при необходимости пропускают автомобили. Свои действия они координируют в много­численных локальных группах в соцсетях.

По мнению Марлье, уникальность протестов состоит в том, что желтые жилеты не признают лидеров.

“Они не хотят никакого представительства и делегирования — ни со стороны партий, ни от проф­союзов, и это очень новое явление для наших обществ, привыкших к представительской демократии”, — говорит эксперт.

С одной стороны, это несет позитив, так как ранее аполитичные французы ищут новые, горизонтальные формы политического участия, подмечает Шукан. Однако, с другой стороны, создает проблемы, ведь правительство не знает, с кем вести переговоры.

“Из-за отсутствия лидеров требований выходит столько же, сколько самих желтых жилетов, и иногда они противоречат друг другу”, — формулирует проблему Жюльен Банки, 26‑летний юрист из города Бордо.

Однако в хаосе требований протестующих можно вычленить несколько наиболее популярных. В первую очередь это увеличение покупательной способности — за что, по данным опроса газеты Le Monde, выступают более половины протестующих. Также недовольные хотят снижения налогов и сборов и лучшего распределения богатств. При этом пятая часть опрошенных выходят на протест, чтобы выразить свое недовольство правительством и лично президентом.

“Макрон — их главная мишень”, — подтверждает Марлье.

На президентских выборах 2017 года Банки — на тот момент студент юридического факультета в городе Пуатье — голосовал за Макрона, молодого, амбициозного и без большого опыта в политике. Он и сегодня поддерживает главу государства, так как уверен: тот стремится освободить французскую экономику и развивать предпринимательство. Однако не отрицает: многих французов злит сама личность Макрона, которого называют президентом для богатых и упрекают в высокомерном и буржуазном отношении.

“Мы должны признать, что средний класс во Франции платит очень много налогов; люди чувствуют, что их обирают”, — говорит Банки.

По данным Евростата, во Франции сохраняется самое высокое в ЕС отношение налоговых поступлений к ВВП — 48,4 % в 2017 году. В то же время здесь действует щедрая система социального обеспечения, финансирование которой обходится государству более чем в 32 % ВВП — больше чем в любой другой европейской стране. Чуть более 30 % ВВП тратят на социальные нужды Дания и Финляндия, тогда как средний уровень таких расходов в ЕС составляет 28 %.

Однако многие сельские жители и население пригородов чувствуют, что системы налогов и соцобеспечения работают не в их пользу: налоги повышаются, а число медицинских учреждений и общественный транспорт в регионах сокращаются, сетуют они.

К тому же оформление социальных выплат усложняют бюрократические процедуры. По данным общественной организации ATD Quart Monde, чиновники могут требовать от заявителя до сотни документов. В итоге 68 % лиц, имеющих право на базовое пособие по безработице, не получают его, утверждают активисты.

“Правительство должно поработать над более справедливой налоговой системой, тогда как самому президенту следует приложить коммуникационные усилия, чтобы стать ближе к людям”, — считает Банки.

Об ошибках в коммуникации и нарушении баланса в госуправлении говорят и эксперты. Так, доктор Флоран Пармантье, заведующий лабораторией в Институте политических исследований Sciences Po в Париже, подчеркивает: за 18 месяцев своего президентства Макрон централизовал власть, ослабив роль профсоюзов, политических партий и НГО — то есть систему сдержек и противовесов.

На Рождество мы не сможем купить детям подарки
Селин,
33-летняя предприниматель из Сен-Ло

“В итоге между Макроном и разъяренными людьми не осталось промежуточного звена”, — констатирует Пармантье.

Однако протесты заставили президента пойти на попятную и даже сделать шаг навстречу своему народу: налог на топ­ливо уже вычеркнут из бюджета на 2019 год, а Макрон пообещал повысить минимальную зарплату на 100 евро в месяц, не облагать налогом внеурочную работу и облегчить налоговое бремя для пенсионеров с месячным доходом менее 2 тыс. евро.

Анонсированные президентом меры обойдутся бюджету в 10 млрд евро, подсчитали в правительстве. И все же эти шаги оказались запоздалыми.

“Того, что он сделал, было слишком мало и слишком поздно”, — сожалеет Марлье.

После трансляции обращения главы государства к народу 10 декабря французы сделали вывод: их президент так ничего и не понял, рассказывает Жибер, которая общалась с протестующими в Лионе.

“Его щедрые обещания они восприняли как подачку, — говорит Жибер, подчеркивая, что рейтинг поддержки президента катится вниз и уже упал до 23 %. — Люди разъярены из‑за того, что Макрон долгое время хранил молчание, считают его политику антинародной и обвиняют в том, что он далек от реальности”.

Многие не намерены останавливаться, пока Макрон не подаст в отставку, констатирует Банки.

По словам наблюдателей, своим антимакроновским упором движение желтых жилетов напоминает майские протесты 1968 года, нацеленные против президента Шарля де Голля. Тогда были предприняты серьезные реформистские меры в пользу рабочих, и в этот раз потребуются действия такого же масштаба, уверен Марлье. Иначе, если в преддверии Рождества протесты и угаснут, недовольство останется и рано или поздно люди вновь выйдут на улицы.

“Протесты — как джинн из бутылки, которого, однажды освободив, сложно загнать обратно”, — резюмирует Пармантье.