Капитан Словакия

Зузана Чапутова, президент Словакии, а в прошлом — экологический активист, разговаривает с НВ сразу после встречи с главой Украины Владимиром Зеленским, делится впечатлениями от нее, рассуждает о зависимости Словакии от экономики Германии и вспоминает, как она выиграла президентские выборы

Иван Верстюк

В пятом часу вечера в теплый сентябрьский день в здании Посольства Словакии на киевской улице Ярославов Вал появляется женщина в строгом бирюзовом платье. Она приехала сюда после двухчасовой встречи с Владимиром Зеленским, главой украинского государства.

Это Зузана Чапутова, президент Словакии, члена Евросоюза и западного соседа Украины, чья территория начинается в паре километров от Ужгорода. Накануне визита словацкого президента в Киев прибыл Мирослав Лайчак, главный дипломат Словакии, чтобы выступить на форуме YES, организованном Фондом Виктора Пинчука, и подготовить визит своего президента.

Чапутова привезла в Украину простой и понятный месседж: мол, мы — соседи, а практически не замечаем друг друга. Товарооборот между странами составляет всего $ 1,4 млрд, хотя режим свободной торговли с Евросоюзом позволяет вести значительно более масштабный экспортно-импортный бизнес. Кроме того, Словакия готова присоединиться к группе поддержки Украины в ЕС, которая пока состоит из стран Балтии. Об этом тоже сказала президент соседней страны.

Чапутова пришла к власти в июне этого года. В марте она уверенно выиграла президентские выборы с 58% голосов, обойдя Мароша Шевчовича, вице-президента Еврокомиссии и бывшего члена Коммунистической партии Чехословакии. Чапутова, юрист по образованию, бывшая активистка Greenpeace и экс-заместитель мэра города Пезинок, построила свою избирательную кампанию на призывах к изменениям, преодолению неравенства в доходах и защите окружающей среды. Политологи характеризуют ее взгляды как социал-либеральные.

Беседуя с НВ, Чапутова произносит фразы твердым голосом президента страны, уверенного в своем будущем, хотя вопросы о внутренней кухне Евросоюза заставляют ее делать паузы и искать нужные слова.

— Накануне я слушал выступление Мирослава Лайчака, министра иностранных дел Словакии. Он говорил о том, что Украине в вопросе деоккупации Донбасса необходимо быть готовой к компромиссам. О каких компромиссах может идти речь?

— Я не буду интерпретировать слова министра иностранных дел. Само собой, мы с президентом Владимиром Зеленским говорили о сложной ситуации в отношениях между Украиной и Россией. Я подчеркивала, что Словацкая Республика уважает территориальную целостность и суверенитет Украины, а также выполнение норм международного права. В этом контексте я говорила и о том, что Словакия поддерживает санкции в отношении Российской Федерации. Мы считаем их легитимным инструментом.

В Словакии часть населения положительно относится к России. Иногда это отношение бывает очень некритическим

— Как в Словакии воспринимают Россию? Россия ведь использует элементы пропаганды в Евросоюзе, пытаясь разрушить его единство при помощи энергетической политики и финансовой поддержки популистских партий, а также через свои спецслужбы.

— В Словакии часть населения положительно относится к России. Иногда это отношение бывает очень некритическим. Тем не менее мне все же кажется, что с Россией надо поддерживать конструктивный диалог, поддерживать экономическое сотрудничество, но не в ущерб нашим ценностям. Мы также не имеем права забывать о том, какими должны быть соседские отношения в Европе XXI столетия.

— Хочу спросить о вашем впечатлении от Зеленского. Он не профессио­нальный политик, а комедийный актер, ставший главой украинского государства. Вы услышали от него то, что хотели услышать?

— Мы говорили о ситуации в наших двусторонних отношениях, о ситуации в Европе. Я воспринимаю Зеленского как конструктивного лидера, который имеет большие амбиции и уже кое‑что успел сделать для своей страны. Обмен политзаключенными — очень важная вещь.

— Ваш предшественник на посту президента Иван Гашпарович в одном из интервью сказал, что Словакия в международной политике всегда от кого‑то зависит — то от Чехии, то от других стран. Сейчас вы довольны масштабом той роли, которую Словакия играет в ЕС?

— Я бы не сказала, что Словакия от кого‑то зависела или зависит. Она экономически процветает, развивается, имеет успехи, поддерживает отношения со многими странами. Поэтому я не вижу причин говорить о какой‑то зависимости. Для нас важно поддерживать отношения и с ЕС, и с Украиной. Речь идет не только о декларировании каких‑то общих устремлений, но и об экономическом сотрудничестве.

— Вам не кажется, что в ЕС намного больший вес имеют развитые западные члены, такие как Франция и Германия, в то время как голос Восточной Европы остается не всегда услышанным? Что с этим можно было бы сделать на международном уровне?

— Думаю, Франция, Германия, Словакия — равноценные партнеры в рамках ЕС. Мы — географически небольшая страна, но наш голос тоже имеет вес. Очень важно, что мы активно работаем со странами — членами Евросоюза, например, в рамках Вышеградской группы. Не надо забывать, что членство в ЕС обязывает нас поддерживать двусторонние отношения со странами вне нашего региона, а не удовлетворяться лишь диалогом, который мы ведем в Брюсселе.

— Я посмотрел статистику. Сейчас замедляется экономика Германии, ключевого торгового партнера вашей страны, а эксперты предупреждают о глобальной рецессии. Скажите, Словакия готова к экономическим трудностям?

— Я обсуждала этот вопрос во время визита в Германию с Франком-Вальтером Штайнмайером, немецким президентом. Любое возможное замедление экономической активности в Германии имеет влияние также на словацкую экономику. Но я бы все же смотрела не на год вперед, а на несколько лет вперед — на пять, десять лет. Мы должны подготовить и экономику, и, в частности, рынок труда к процессам автоматизации и роботизации. Прежде всего потому, что наша промышленность базируется на автомобилестроении.

— Да, это важная тема. Какой вы видите будущую политику расширения Евросоюза? Словакии удалось то, о чем давно мечтает Украина, — вступить в ЕС. Хочется понимать, есть ли у Украины шансы тоже когда‑то стать членом этого блока.

— Если вы думаете, что Словакии было легко вступить в ЕС, то это не так. Пришлось провести ряд реформ, которые длились много лет. Со времени нашего вступления прошло 15 лет, и совершенно очевидно, что это сделало нас богаче и реформы пошли Словакии на пользу. Никаких сомнений здесь быть не может.

— Я задавал этот же вопрос Саули Ниинисто, президенту Финляндии. И он сказал, что, мол, если Украина хочет вступить в ЕС, то должна быть готовой не хуже Финляндии, которая вступила туда в 1995 году. Но Финляндия по своим показателям выглядела даже лучше, чем некоторые коренные члены ЕС на тот момент. Вам не кажется, что требования к вступлению в ЕС слегка завышены?

— Логика политики расширения Евросоюза прошла через определенную эволюцию. Но то, что вы слышите сейчас о необходимости верховенства закона и борьбы с коррупцией, — это легитимные требования со стороны ЕС.

— На ваш взгляд, Украина могла бы усилить свой голос в восточноевропейском регионе? Наша страна стала заложником конфликта с Россией, и теперь весь мир ассоциирует Украину с российским вопросом. А она хотела бы говорить миру и о других проблемах постсоветского региона.

— Было бы неправильно, если бы я сейчас принялась раздавать советы Украине. Могу только рассказать о своих рассуждениях. Мне кажется, что президент Зеленский делает правильные шаги в отношении конфликта на Донбассе. На нашей встрече мы также обсуждали запланированные реформы. На мой взгляд, это стратегия, когда ваша страна будет одновременно продвигать реформы и решать донбасский конфликт.

— Украина переживает свою турбулентность, а Словакия — свою. Ваша страна прошла через сложный политический период, связанный с убийством журналиста-расследователя Яна Куцяка. На какой стадии сейчас расследование этого дела?

— Обвинение выдвинуто как против тех, кто подозревается в совершении убийства, так и против тех, кто подозревается в заказе этого ужасного преступления. Расследование проходит независимо. Это подтверждают юристы, представляющие семью убитого журналиста. Расследование приносит интересную информацию о связях подозреваемых с некоторыми представителями органов правосудия.

— Вот здесь важно понять, чему убийство Куцяка научило словацкое общество и словацких политиков? Какие выводы сделаны из этой ужасной смерти?

— Смерть Куцяка привела к масштабной мобилизации всего гражданского общества в начале прошлого года. Начались самые массовые акции протеста с момента революции 1989 года. Требования протестующих касались установления справедливости и привели к отставке правительства. Заинтересованность со стороны словацкого общества имеет влияние на сохранение независимости работы правоохранителей и судебных органов.

— Словакия, как и Украина, имеет достаточно большую венгерскую общину. В Украине постоянно возникают вопросы о языковой политике в отношении венгерского меньшинства, о двойном гражданстве венгров Закарпатья. У Словакии есть какая‑то отдельная политика в отношении венгерской общины?

— Венгерская община в Словакии — наше самое крупное национальное меньшинство. Отношения с венграми спокойные, конструктивные. В словацком правительстве имеет портфели партия, представляющая наших венгерских сограждан, которая после выборов стала частью правящей коалиции. Посмотрим, сколько голосов эта партия получит на парламентских выборах, которые пройдут в феврале 2020 года.

— И о выборах. Поделитесь секретом, как вам удалось так уверенно победить на президентских выборах в марте? Вам противостоял еврокомиссар Марош Шевчович, очень опытный политик.

— В моей победе сыграли роль множество факторов. Наверное, я не объективна и для полноценного анализа надо было бы спросить экспертов. Но, мне кажется, ключевым стало то, что я в глазах людей превратилась в символ изменений. Я не стремилась к конфронтации и на этом построила коммуникацию со своими избирателями. Я отвечала на все вопросы журналистов. Буквально на все, даже на самые неудобные. Люди заметили, что я не ухожу от ответов, и это, наверное, стало знаком прихода другой, новой политической культуры.