Из жизни писателя

В кафе Франко-рояль в историческом центре Киева, где предлагает встретиться Андрей Курков, царит полумрак. С этим местом у писателя, похоже, связаны приятные воспоминания. Он признается, что ему случалось играть на антикварном фортепиано, которое стоит в зале, а еще он хорошо помнит проходившие здесь когда‑то литературные вечера, организованные издателями братьями Капрановыми.

В этом кафе невероятно эклектичный интерьер — помимо старинного инструмента, его составляют статуя древнегреческого бога, картины на тему джаза и искусственный камин. Мы заказываем крем-суп из белых грибов, утиное филе и литр морса. Хотя Франко-рояль считается винным заведением, Курков от вина отказывается — вечером ему предстоит модерировать литературную встречу в Доме кино, поэтому необходимо сохранять сосредоточенность.

Андрей Курков — единственный писатель постсоветского пространства, чьи книги попали в топ-10 европейских бестселлеров. Его романы переведены на более чем 30 языков и продаются в 65 странах мира. А в Украине было продано 150 тыс. экземпляров его книги Пикник на льду — солидная цифра для страны, где современная литература часто издается 5-тысячным тиражом. Сам Курков, свободно владеющий английским, неоднократно входил в состав жюри престижной британской литературной Букеровской премии, а во Франции его наградили орденом Почетного легиона.

Когда началась революция, Курков предложил своему австрийскому издателю написать книгу в виде дневника событий с вкраплениями эссе, которые объясняют европейцам то, что происходит в Украине, со всеми тонкостями истории и политики. Так появились Дневники Майдана, работа над которыми шла в реальном режиме: Курков каждый день писал текст и тут же отправлял его переводчикам — немецкому и французскому.

После выхода книги писатель почти год провел в поездках по Европе, рассказывая читателям о происходящем в его государстве. Как оказалось, во многих странах было неверное представление о революции.

— Весной, когда я представлял книгу в Греции и Италии, мне часто задавали вопросы: сколько в украинском правительстве фашистов и почему им позволили провести революцию? Но уже к концу года эта тема сошла на нет — на последних встречах не было обвинений и предубеждений.

Вспоминая прошедший год, писатель признается, что забросил большую прозу, а пишет, по сути, журналистские тексты. “Никак не могу перестроиться,— говорит он.—Всего пару раз удавалось писать в поездках”.

Я интересуюсь, есть ли у Куркова рабочий график и писательские ритуалы. Задумавшись, он отвечает, что, пожалуй, есть: с утра он отводит детей в школу, а затем отправляется в свою “рабочую” квартиру на Софийской площади. Там варит кофе и решает, за каким из трех столов будет сегодня работать. Пишет обычно до обеда, а потом на что‑нибудь переключается.

Нам приносят еду. На тарелке Куркова вместо указанного в меню морковного пюре — обычное картофельное. Писатель подчеркнуто вежливо интересуется, в чем же дело.

— Не было морковки, и мы забыли вас предупредить.

— Не было морковки? — словно не веря своим ушам, переспрашивает он и добавляет с иронией: — Какая печальная история.

Мы возвращаемся к прерванной беседе, и я интересуюсь, как ему удалось завоевать популярность в Европе.

— Не только в Европе, а и в Японии, Южной Корее и Китае,— строго поправляет меня Курков: когда речь заходит о писательстве, его ироничность исчезает.— Главное, чтобы была интересная история, чтобы читатели могли понять героев и их мотивацию, тогда эта история станет им близкой.

Неинтересной литературы для мирового рынка нет, убежден Курков. В качестве примеров успеха украинских книг за рубежом он приводит Солодку Дарусю Марии Матиос и Танго смерти Юрия Винничука, которые, по его словам, были приняты в Германии на ура.

Историю своего успеха он рассказывает сдержанно и почти неохотно. 18 лет он целенаправленно рассылал рукописи и синопсисы в издательства по всему миру и бомбил зарубежных агентов письмами. Разослав больше тысячи писем и бандеролей, он получил около 600 отказов, но в конце концов добился позитивного ответа от швейцарского издательства Diogenes.

— В то время из стран бывшего Советского Союза приходила депрессивная, интровертная литература, которая не цепляла ни читателя, ни издателя,— вспоминает Курков.— А я написал странную книгу о трагических событиях [роман Пикник на льду], которая объясняла взаимоотношения людей в постсоветские годы.

Мы говорим о различии между той литературой, которая пишется и издается в современной России, и украинской литературой. Курков считает, что россияне всегда были ангажированы.

— В России литература — это часть истеблишмента. Именно поэтому они тратят огромные деньги на рекламу своих писателей и книг по всему миру.

В украинской же литературе, по его мнению, как правило, нет социальной тематики и политической составляющей. А сама литература развивалась анархично и бесцензурно. “Наша литература — свободная и при этом, за исключением нескольких книг, неглубокая”,— резюмирует писатель.

Разговор переходит на различия менталитетов украинцев и россиян — эта тема Куркову близка, ведь перед революцией он работал над сборником эссе, которые должны были объяснить зарубежному читателю разницу в ментальности двух народов.

— Основное отличие заключается в том, что у россиян в менталитете заложено коллективное начало, поэтому Россией всегда было легче управлять,— говорит Курков.— Это нация, привыкшая жить коммуной.

Украинцы же, по его словам, как и литовцы, всегда были фермерской нацией, у которой преобладает индивидуалистическая ментальность. “Для украинцев семья и земля всегда были важнее, грубо говоря, дружбы или какого‑то большого собрания”.

Курков производит впечатление сдержанного и немногословного человека. Впрочем, именно таким и представляешь автора романов, наполненных смесью черного юмора, иронии, магического реализма и политики.

Политика, кстати, создает немало неудобств писателю. В 1997 году первые экземпляры его Игры в отрезанный палец сотрудники СБУ забрали прямо с презентации. Интерес спецслужбы к роману был неслучайным. Одна из сюжетных линий этого триллера — борьба между СБУ и ФСБ за то, кто быстрее найдет деньги, вложенные КГБ в западную экономику.

— Мне пришлось проводить презентацию книги без книги. А еще через неделю, когда я шел по улице Владимирской, мне перегородил дорогу человек в штатском и сказал: “Вы в вашем романе почти перешли черту дозволенного”.

Другая история произошла на презентации Последней любви президента. На встречу пришел Владимир Горбулин [на тот момент секретарь Совета нацбезопасности и обороны], который спросил Куркова: “Откуда вы так много знаете о жизни в Администрации президента?”

— А откуда вы так много знаете о жизни в офисе на Банковой и работе спецслужб? — вторю Горбулину я.

— Не помню,— загадочно отвечает писатель.

Впрочем, Курков не любит недомолвок: он тут же объясняет, что просто моделирует, каким может быть уровень общения у людей с подобной психикой и нравами. Хотя знакомых во власти и спецслужбах у него немало. Но сам он их никогда ни о чем их не расспрашивал. “Нет необходимости — они сами мне все рассказывают”,— улыбается Курков.

Я вспоминаю об одном из его самых известных романов Последняя любовь президента, вышедшем в марте 2004 года. В основе сюжета — история президента Украины, некоего Сергея Бунина, которого отравили друзья, и тогда по всему его телу пошли веснушки. Через полгода после выхода книги вымышленная история реализовалась: со схожими симптомами из‑за отравления слег тогда кандидат в президенты Виктор Ющенко. Не обошлось без еще одного персонажа — президента России Владимира Путина, который в романе обещает перекрыть Украине газ и забрать Крым.

— Как вам удалось предсказать некоторые события задолго до того, как они произошли?

— Наверное, это логически вытекает из образа Путина.

Напоследок я спрашиваю Куркова о будущем. По его мнению, после того как закончится война и вырастет новое поколение, начнется процесс сближения западных и восточных регионов Украины.

— Война — это исторический процесс, и он не может разрешиться с помощью выступления писателя на баррикаде.

На этом мы прощаемся. Пожав руку, Курков быстрым шагом проходит через пустой полутемный зал, надевает пальто и, не оборачиваясь, выходит на улицу.

Пять вопросов Андрею Куркову

— Главное событие в вашей жизни?

— Рождение детей.

— Ваш любимый город?

— Кроме Киева, Париж — он приветливый, там всегда чувствуешь себя как дома, Берлин — он просто бурлит культурной жизнью, там проводится по 300–400 мероприятий каждый день, очень много культурно активных людей, поэтому по всему миру оттуда распространяются позитивные импульсы. Еще Выборг — с ним у меня связаны воспоминания о моих путешествиях автостопом по Советскому Союзу. В свое время этот город меня очень удивил тем, что его центральная улица превращалась в тропинку и уходила в лес.

— На чем вы ездите?

— На всем — на велосипеде, троллейбусе, трамвае, машине.

— Ваш личный месячный прожиточный минимум?

— Трудно сказать. Может быть, 10 тыс. грн.

— Чего вы стремитесь достичь?

— Сохранить состояние счастливого человека.

Автор: Елена Геда

Фото: Александр Медведев / НВ, Андрей Курков via Facebook, mediaport.ua

Материал опубликован в №2 журнала Новое Время от 23 января 2015 года