Еще в одной революции будете участвовать?

В пятую годовщину Евромайдана НВ спросил соотечественников, готовы ли они участвовать в новых революциях

Боюсь, что в следующей революции я вряд ли успею поучаствовать. Потому что, если судить по вектору развития, то первая революция — это, условно скажем, дискотека. Вторая — это было кровавое противостояние. А если назреет третья, то это будет выглядеть так: выйдет пара десятков ветеранов АТО с оружием, скажут, что им надо, и им это дадут через полчаса.

С другой стороны, важно определиться с самим словом “революция”. Конечно, условно это можно назвать революцией. Но и первый, и второй Майданы — это был не переворот, а выступление населения за сохранение законности. Важно понять, что украинцы выходят на улицы только тогда, когда кто‑то хочет узурпировать власть, подтасовать выборы или нарушить Конституцию. У нас эти революции — это в принципе не революции, а напоминание власти об основных принципах и законах.

А в целом разочарования от Евромайдана у меня нет. Потому что результат — это не Петр Порошенко, а вектор [страны], который нужен нашим детям.

Олег Тистол,
художник

Революции делаются в столицах. А Киев сейчас в основном сыт и доволен. Однако с нетерпением ждет выборов, чтобы изменить власть “некомпетентных воров”. Только на кого?

Людмила Горделадзе,
директор киевского кинотеатра Жовтень

Участие в революции, если она будет, принимать буду. А вот формат участия зависит от причин такой революции и ее инструментария. Боюсь, что такую революцию придется сдерживать, чтобы она оставила государство в живых. Поэтому я сторонник менять власть на лучшую путем выборов. Рисков у такого способа намного меньше.

Главное, что мы как страна идем верным путем. Даже вопреки всем стараниям политической, извините за выражение, элиты. После Революции достоинства мы выдавили из новой власти все возможное. Зная их еще со времен правительств Виктора Ющенко и Николая Азарова, то, что мы получили, это максимально возможный от них результат.

Думаю, что люди могут выйти на улицу из‑за отсутствия справедливости и падения уровня жизни большинства украинцев. Смесь этих двух причин может не просто вывести людей на улицы — улица может взорваться насилием. И это очень рискованный сценарий.

Виталий Шабунин,
глава правления Центра противодействия коррупции

Буду участвовать, если это будет соответствовать моим взглядам и ценностям. Но вообще я не разочарован в том, что произошел Евромайдан, даже если не доволен результатом. С другой стороны, я ведь и не инициатор революций. И, откровенно говоря, я бы ее не начал и при Януковиче. Потому что у меня другой характер.

А спровоцировать недовольство граждан можно тогда, когда речь идет о вопросах личной безопасности и свободы. Ну, может, еще когда все население катастрофически обеднеет, как в Венесуэле.

А нынешний уровень бедности [вызванный низкими зарплатами и высокими тарифами], думаю, не способен спровоцировать новый Майдан. Потому что обеднела неактивная часть населения. Но когда бедность всерьез коснется тех, кто много работает, занимается творчеством и предпринимательством, тогда новый Майдан или любые сопротивления возможны.

Тарас Прохасько,
писатель

Мое участие в Евромайдане было скромным. В период его мирной фазы я приходил покричать “Банду геть!” и привозил митингующим продукты. Гражданский протест — дело благородное, а вот отношение к вооруженным восстаниям, сформированное трагедией 1917 года, у меня преимущественно негативное.

Увы, второй Майдан рискует стать еще большим разочарованием, чем первый. Новая власть уберегла страну от военного краха, но провалила политические и экономические реформы. Поэтому теперь спешно зарабатывает симпатии “пат­риотической” части электората разрывом с УПЦ МП и радикальной украинизацией. Общество расколото, деморализовано, обозлено. Новый социальный взрыв может привести к фатальным последствиям.

Юрий Володарский,
журналист, литературный критик

Участие в революции, как и сама революция, — явление стихийное. Нельзя запланировать революцию после обеда, а к полднику праздновать ее успешное завершение. Это непредсказуемый и травматичный опыт, через который мы все еще проходим.

Экономическая и политическая ситуация очевидно удручающая. И вопрос не столько в отсутствии решительных реформ, сколько в общей усталости и разочаровании теми, кого хотелось бы считать движущей силой перемен.

Если при Януковиче мы наблюдали власть ничтожества, сегодня перед нами картина безвластия ничтожеств. Всех этих мелких жуликов, которые играют в короткую тактическую игру. На этом фоне высится глыба действующего президента, который умело симулирует величие, продвигая стратегию нового украинского порядка под лозунгом Армия. Язык. Вера. Трудно не заметить, что за тремя мощными колоннами государственной концепции Порошенко стоит такая же короткая игра во второй срок. И, что еще более печально, прыжок в полную архаику.

Александр Смирнов,
креативный директор рекламного агентства Tabasco

Я буду участвовать в любой инициативе, цель которой защитить мои права и интересы.

Сегодня людей на улицу выводит желание бороться с беззаконием или бездействием властей, например протесты, связанные с убийством активистки Катерины Гандзюк. Или за право иметь более достойное благосостояние — протесты евробляхеров против попыток лоббистов ограничить конкуренцию на автомобильном рынке.

Николай Малуха,
директор по коммуникациям центра
социально-экономических исследований CASE Україна

В революции участвовать не буду! Я за эволюцию. Хотя, конечно, хотелось дождаться обещанных революционных изменений сверху, а не очередного витка чемпионата по популизму рвущихся к власти. Когда обещается несбыточное, перемешивается с реально назревшими реформами, но при этом все обтекаемо и без конкретных поочередных мер и шагов с временным дэдлайном. Понятно, что они забудут и всех снова кинут. Но на повышение рейтингов это работает.

Александр Соколовский,
основатель группы компаний Текстиль-Контакт

Поскольку я постоянный участник всех подобных событий, то скорее всего — да. Но моя личная война за Украину длится всю жизнь. И для того, чтобы определить тактические цели и мишени, мне не нужно, чтобы кто‑то звал меня куда‑то с термосом и зонтиком.

Ну и никакие это не революции, поскольку ничего радикально не перевернулось. Это такие полезные и иногда болезненные политические фрикции, от которых, вполне возможно, что‑то в итоге и родится. Процесс меня лично радует.

Олег Покальчук,
социальный психолог