Брексит наоборот

Покинувшая Евросоюз Великобритания в свое время долго и трудно вступала в прообраз ЕС — Европейское экономическое сообщество: в 1960‑х официальному Лондону дважды довелось пережить унизительные отказы от Франции, главного участника этого объединения

Олег Шама

“В минувшую полночь Британия мирно, без особых торжеств вошла в Европу, — писала в первый день 1973 года газета The Guardian. — Трудно сказать, что произошло нечто важное, ведь событие, которое войдет в учебники истории, большинством людей воспринято как само собой разумеющееся”.

Эдвард Хит, британский премьер, усилиями которого и произошло вхождение его страны в европейскую семью, той ночью возвращался из Оттавы: похороны Лестера Пирсона, бывшего главы канадского правительства, были для него не менее важны. И все свои комментарии по поводу членства в Европейском экономическом сообществе (ЕЭС) он записал заранее.

Вечером в Королевском Альберт-холле прозвучали Фанфары для Европы — короткая, чуть более минуты, музыкальная пьеса для духового оркестра, органа и ударных, написанная по заказу правительства 27‑летним Эдвардом Грегсоном. После чего слово взял уже вернувшийся к тому времени в Лондон Хит.

“Если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? — процитировал премьер библейское Послание к коринфянам. — Жаль, что Фанфары для Европы не настолько гармоничны. Но в политике, как и в музыке, диссонанс всегда неизбежен, когда вторые скрипки играют совсем другую мелодию. Следует признать, что значительная часть страны не в восторге от сегодняшнего события. Путешествие в Европу будет неровным и противоречивым”.

Накануне официального присоединения к ЕЭС телекомпания ВВС озвучила результаты опроса, проведенного Центром исследования общественного мнения. Только 38% британцев положительно высказались о будущем свой страны в союзе с Европой. Тогда как 39% были против такого сближения, а остальные 23% — вообще не имели никакого мнения по поводу Общего рынка.

СБРОСЬТЕ ЛИШНЕЕ: "Скандал! Опять британские туристы! Слишком одеты!" — кричит охранник нудистского пляжа с лицом Де Голля премьер-министру Макмиллану, одетому в бикини из бывших британских колоний. Рисунок Майкла Камминса, август 1962 года

После Второй мировой войны Западная Европа еще только принялась обдумывать свое новое устройство, а Уинстон Черчилль уже не преминул высказать свои соображения по этому поводу. В июле 1945‑го он покинул на время пост премьер-министра, проиграв выборы, и в следующем году отправился в Швейцарию подлечиться. В университете Цюриха он произнес программную для будущей Европы речь.

“Первым шагом на пути к воссозданию европейской семьи должно стать партнерство между Францией и Германией”, — высказал Черчилль немыслимую на то время идею. Ведь народы упомянутых стран не только были озлоблены друг на друга вчерашней войной — они враждовали столетиями.

Своему отечеству Черчилль отводил скорее роль арбитра. “Великобритания, могущественная Америка и, я надеюсь, Советская Россия — в действительности будут или, что ж, должны стать друзьями и покровителями новой Европы и стоять за ее право жить и процветать”, — сказал политик.

Так и вышло. Первыми о сотрудничестве стали договариваться Франция и Западная Германия. Их соседи — Бельгия, Нидерланды и Люксембург — потребовали своего участия в этих соглашениях, поскольку они пострадали в двух мировых войнах, вспыхнувших, по их мнению, из‑за вечных взаимных претензий между Парижем и Берлином. А перед подписанием уже финальных принципов содружества к ним присоединилась еще и Италия.

Официальный Лондон скептически реагировал на любые намеки о присоединении к этой интеграции. Ведь когда Черчилль в 1951 году вновь возглавил правительство, британский ВВП на душу населения был втрое выше, чем средний показатель для шести стран — основателей объединенной Европы.

Но через 10 лет в дверь нового союза стал стучаться британский премьер Гарольд Макмиллан. Судьба свела его с Шарлем де Голлем, который после долгого политического небытия возглавил в 1958‑м французское правительство, а в следующем году занял президентский Елисейский дворец.

Де Голль возглавил Францию во время острого военного кризиса в Алжире — последней большой своей колонии. Генерал-президент готов был предоставить этой стране независимость.

Макмиллан также провел масштабную антиколониальную кампанию. В 1960‑м суверенитет получили многие африканские страны, подконтрольные Лондону. Впрочем, почти все бывшие колонии вошли в Британское содружество наций, а некоторые до сих пор формально признают главой своих государств королеву Елизавету II.

Макмиллану тогда показалось, что они с Де Голлем одинаково видят будущее своих стран. А это достаточный повод для снятия экономических преград между ними путем вступления Великобритании в ЕЭС.

В июле 1961‑го Лондон подал соответствующую заявку, а в ноябре Макмиллан пригласил чету Де Голлей в свое родовое имение Birch Grove.

Лидеры обеих стран были отлично знакомы еще со времен Второй мировой войны. В конце 1942 года Макмиллан прибыл в Алжир как министр-резидент Северо-Западной Африки. Там же после взятия Парижа немцами и создания коллаборационистского правительства маршала Филиппа Петена — союзника Третьего рейха сосредоточились основные французские войска во главе с генералом Де Голлем. По меньшей мере 80 тыс. солдат в любой момент готовы были драться с нацистами.

Однако американцы, высадившиеся в соседнем Марокко, начали выстраивать связи с представителем Петена генералом Анри Жиро. Черчилль, тогдашний британский премьер, вообще не воспринимал Де Голля. В переписке с президентом США Франклином Рузвельтом он называл его англофобом. В ответ американский лидер сравнивал выступления Де Голля с пассажами из книги Гитлера Моя борьба.

На конференции лидеров США и Великобритании в Касабланке в январе 1943‑го присутствовали и Жиро, и Де Голль. Оба они на равных правах возглавили образованный через полгода Французский комитет национального освобождения (ФКНО).

Историки соглашаются с тем, что именно Макмиллан помог тогда Де Голлю. Они проводили много времени в разговорах, обменивались письмами, и британский министр отговорил вспыльчивого француза от полного разрыва с генералами Петена. А вскоре те перешли на сторону Де Голля, полностью оттеснив Жиро.

Британский историк Питер Мангольд писал: “Это укрепило отношения Макмиллана и Де Голля, позволив первому называть их дружбой и рассчитывать на взаимность. В то же время Макмиллан помог убедить Черчилля и Рузвельта признать ФКНО как эффективное временное правительство во главе с Де Голлем”.

Хотя на Ялтинскую конференцию лидеров СССР, США и Великобритании в январе 1945‑го, в ходе которой обсуждалась судьба послевоенной Европы, Де Голля не пригласили. Предвидя это, он месяцем ранее посетил Москву и заручился поддержкой советского лидера Иосифа Сталина. А тот уже в Ялте выторговал у Рузвельта и Черчилля для Франции оккупационную зону в Германии.

В общем, во время встречи в Birch Grove Макмиллану и Де Голлю было что вспомнить. А главный вопрос, ради которого французский президент и был приглашен, обсуждался в обтекаемой стилистике его письма, отправленного своему давнему британскому “другу” тремя годами ранее.

“Мое правительство хотело бы связаться с вашим, чтобы провести первоначальный обзор фактических открытых возможностей. При этом следует понимать, что мы, со своей стороны, должны действовать, консультируясь с нашими партнерами по Общему рынку», - писал де Голль Макмиллану по поводу его беспокойства, что создание ЕЭС осложнит торговлю Великобритании с его участниками.

ЕЭС создавался без малейшего участия Де Голля. Генерал, проиграв выборы в 1946‑м, на 12 лет заперся в своем имении в Коломбэ и писал мемуары. Родина вновь призвала затворника во власть, когда ему было под 70 лет.

Первым делом Де Голль решил реформировать НАТО. Этот военный союз тоже возник без него. И явное доминирование в нем американцев и британцев никак не совпадало со стремлением президента-генерала вернуть Франции статус великой державы.

В 1961 году Де Голль озвучил так называемый план Кристиана Фуше — на тот момент французского посла в Дании: его идея предполагала создание в НАТО триумвирата Вашингтон — Лондон — Париж. Тем более что штаб-квартира Альянса располагалась тогда во французской столице.

Однако план Фуше остался без внимания. Более того, спустя год после семейных посиделок в Birch Grove, в декабре 1962‑го, Макмиллан провел трехдневную встречу с американским президентом Джоном Кеннеди в Нассау на Багамских островах. Договорились о продаже Великобритании ракет Polaris, способных нести ядерные боеголовки. В ответ Лондон открыл свою военно-морскую базу вблизи Глазго для американских атомных подлодок.

Макмиллан видел в этом некое посредничество между США и Европой. Но Де Голль пришел от Нассауского договора в ярость. Через две недели после его подписания, 4 января 1963 года, лидер Франции собрал в Елисейском дворце пресс-конференцию, на которой гневно отверг заявку Лондона на вступление в ЕЭС. Притом что в это же время в Брюсселе шли переговоры между Великобританией и странами шестерки.

“Мы, французы, привели в порядок наши экономические и финансовые дела, и это было сделано в 1959 году, — пояснил Де Голль. — В этой связи Великобритания выдвинула свою кандидатуру на Общий рынок”. Президента возмущало, что в 1960 году уже ведь было создано подобное ЕЭС сообщество — Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ). И под давлением Лондона в нее вошли Дания, Норвегия, Швеция, Австрия, Португалия и Швейцария.

“Как экспортный рынок она была менее конкурентоспособной и менее требовательной, чем рынки в развитых странах, — пишет современный экономист Ричард Болдуин, ссылаясь на данные 1960‑х. — Кроме того, эффективность ЕАСТ с самого начала была явно ниже, чем ЕЭС”.

“По сути, Англия замкнута, она морская, она связана своими биржами, линиями поставок в самые разные и часто самые отдаленные страны, — громил Де Голль в 1963‑м соседей. — Она занимается в основном промышленной и коммерческой деятельностью, и только незначительно — сельским хозяйством. Во всех своих делах у нее очень своеобразные привычки и традиции”.

Лондон уже тогда становился мировой финансовой столицей и во многом жил за счет фондовых рынков. К тому же за Великобританией тянулся имперский шлейф: аграрный сектор на самих островах всегда был развит слабо, и его восполняли за счет бывших колоний. А товары из этих британских сателлитов вполне могли бы заполнить и страны общего рынка.

Отказ Де Голля звучал обоснованно, но коллег по ЕЭС он шокировал. Бельгийский политик Поль-Анри Спаак, один из авторов Римского договора и второй Генеральный секретарь НАТО, вспоминал: “Генерал Де Голль торпедировал наши переговоры, не предупредив ни своих партнеров, ни англичан. Он действовал с пренебрежением, беспрецедентным в истории ЕЭС […]. Он прекратил переговоры, которые сам же запустил в полном согласии с нами, и сделал это под самым надуманным предлогом”.

Речь шла о том самом Нассауском договоре, из‑за которого Де Голль публично назвал британцев “троянским конем США”.

“Ошеломленная и злая, наша первая реакция состояла в том, чтобы проигнорировать то, что было сказано в Париже, и продолжить переговоры, — писал Спаак. — Британцы показали необычайное хладнокровие. Хотя в глубине души они были сильно потрясены”.

После неудачи со вступлением в ЕЭС на Туманном Альбионе начался экономический спад. На Макмиллана свалился сексуальный скандал, разгоревшийся из-за связи министра иностранных дел Джона Профьюмо с 19‑летней моделью. У самого премьера обнаружили рак, и он вскоре подал в отставку.

А Де Голль продолжил поход против США. В 1965 году он нагрузил корабль американской валютой и отправил его в Нью-Йорк с требованием обменять $750 млн на золото, как это и предполагала финансовая система Штатов. “Старик, видимо, совсем спятил!” — ответил на это прессе президент США Линдон Джонсон. Но требования Парижа выполнил.

В том же году Де Голль объявил о выходе Франции из НАТО, если США не примут план Фуше. В апреле 1966‑го штаб-квартира Альянса перебралась в Брюссель.

К этому времени в Лондоне к власти пришли лейбористы, и их премьер Гарольд Вильсон решил повторить попытку Макмиллана — тоже попросился в ЕЭС. Но на фоне борьбы Де Голля с англосаксонским засильем попытка выглядела издевательской.

В этот раз французский лидер собрал в Елисейском дворце более тысячи дипломатов со всего мира и во второй раз дал от ворот поворот Лондону.

И ВМЕСТЕ ИМ НЕ СОЙТИСЬ: “Вся проблема с тобою в том, что ты — опасный троянский конь”, — думают друг о друге кони с лицами Макмиллана и Де Голля. Внутри левого — президент США Кеннеди, в правом — глава СССР Хрущев. Рисунок Майкла Камминса, февраль 1963 года

Только третью заявку Великобритании страны Общего рынка одобрили. Случилось это уже после того, как Де Голль подал в отставку из‑за кризиса, известного как студенческая революция 1968 года.

Новый запрос от Лондона подал премьер-консерватор Эдвард Хит. В правительстве Макмиллана он был лордом-хранителем малой печати и возглавлял первые переговоры о вхождении в ЕЭС.

В этот раз особых возражений не было. Более того, соответствующий договор в Брюсселе в январе 1972-го подписали еще и Дания, Ирландия и Норвегия, которые традиционно были привязаны к британской экономике и политике. Только парламент последней из трех этих стран не ратифицировал соглашение.

В ночь на 1 января 1973 года ЕЭС впервые пополнился тремя новыми участниками. А через несколько дней это событие отметили в Лондоне и на континенте декадой европейской культуры.

Хотя холодок между французами и британцами пробежал и на этот раз: главные музеи Парижа и Лондона отказались обменяться на время знаковыми экспонатами. Лувр не позволил вывезти из своих стен портрет Джоконды. А Британский музей — знаменитый Розетский камень с египетскими иероглифами эпохи Птолемеев, которые впервые расшифровал французский лингвист Жан-Франсуа Шампольон.

Все европейские газеты разрекламировали символический футбольный матч между сборными шести стран — основательниц ЕЭС и трех новых участников объединения. Германия послала туда свою мировую знаменитость — Франца Беккенбауэра. Поединок проходил в Лондоне, и хозяева, которые в основном и составили команду стран-неофитов, выиграли со счетом 2:0. Однако трибуны стадиона Wembly, на котором проходил матч, были заполнены лишь на треть.

Декада европейской культуры обошлась британским налогоплательщикам в 340 тыс. фунтов стерлингов (4,2 млн фунтов по сегодняшним меркам). Лейбористы, временно занимавшие позицию евроскептиков, вывели людей на улицы с лозунгом Лучше дали бы рабочим выходной!

А в 1975‑м вернувшийся на Даунинг-стрит Гарольд Вильсон не смог возражать однопартийцам — в стране прошел референдум с вопросом, нужно ли Великобритании оставаться в Общем рынке. Большинство — 67% — проголосовали за ЕЭС. Хотя треть британцев проигнорировала плебисцит.

В ночь на 1 февраля 2020 года Объединенное Королевство покинуло Евросоюз. Эдвард Грегсон, который 47 лет назад написал Фанфары для Европы, в этот раз по просьбе ВВС сочинил короткую пьесу к финалу брексита. В ней лейтмотивом звучит Ода к радости Бетховена — официальный гимн Евросоюза с 1972 года. “Она не грустная и не веселая. Где‑то посередине. Точно так же, как мы не понимаем, печалиться или радоваться по поводу случившегося”, — пояснил сам композитор.