На клеточном уровне

Киевский юрист в разгар экономического и политического кризиса рискнул инвестировать в науку. И за два года его скромное начинание превратилось в крупный инновационный медицинский бизнес Александр Пасховер

Ровно год назад состоялась мировая премьера документального фильма Мир стволовых клеток со Стивеном Хокингом. Картину предваряет закадровый голос, который звучит от имени известного на весь мир британского физика-теоретика: “Мы стоим на пороге новой эпохи в медицине. Скоро мы сможем исцелять свои тела от любых болезней, потому что у нас есть клетки с невероятными возможностями. Стволовые клетки организма”.

Развитие клеточных технологий — одно из самых заметных явлений в мировой биоинженерии. Ведь речь идет о возможности клонировать ткани, кости, жизненно важные органы для их дальнейшей трансплантации. Из пяти последних нобелевских премий в области медицины и физиологии четыре связаны с исследованием стволовых клеток, в чудодейственную силу которых так верит Хокинг.

Алексей Шершнев, 32‑летний киевский юрист, бывший топ-менеджер Правэкс-Банка, поверил не только в медицинский, но и коммерческий успех биотехнологий. Он вложил немалые силы, средства, время и рискнул на пике экономического и политического кризиса построить в Киеве клинику ilaya с единственной в Украине частной лабораторией, где вместо традиционного протезирования пациенту выращивают кость из его же стволовых клеток, а также кожу для спасения пострадавших от высокой степени ожогов.

Роман Васильев, ведущий биотехнолог ilaya, рассказывает, что познакомился с клеточными технологиями давно, работая в донецком Институте неотложной и восстановительной хирургии им. Гусака, где впервые на постсоветском пространстве начали массово выращивать кожную ткань.

Та была необходима для сложных операций после техногенных катастроф — например, на шахтах. В области клеточных технологий украинские медики часто выступают в роли региональных первопроходцев.

В связи с драматическими событиями в Украине для биологов наступило инновационное затишье. Но не для всех. С началом войны на востоке страны услуги клеточного производства понадобились вновь.

В 2010‑м Шершнев задумал построить в Киеве клинику репродуктивной медицины. В этой идее не было ничего необычного и нового: в Украине более 40 крупных и не очень клиник, которые занимаются лечением бесплодия. Почти все они — частные. На этапе созревания идеи Шершнев познакомился с двумя биологами — Романом Васильевым и Дмитрием Зубовым, ведущими научными сотрудниками лаборатории иммунологии отдела клеточных и тканевых технологий Института генетической и регенеративной медицины НАМН Украины. Они и убедили молодого предпринимателя сделать ставку в том числе и на клеточные технологии.

Шершнев обратился за финансовой помощью к своему бывшему шефу, банкиру Леониду Черновецкому, ныне — собственнику инвестфонда Chernovetskyi Investment Group. Финансовый потенциал у нового детища бывшего мэра столицы — свыше $750 млн.

Долгие переговоры ни к чему не привели. Шершнев не сдался. Он нашел первичный капитал — около $5 млн. Часть средств привлек от бизнес-партнера — Алексея Котковского, совладельца сетей ресторанов McFoxy, Arsenal, Nebo и т. д. Еще треть суммы занял у Укрэксимбанка.

Банк профинансировал приобретение медоборудования для научно-исследовательской биолаборатории, которая специализируется на работе со стволовыми клетками и на косметических программах, а также сложных операциях по регенерации костных тканей. “Никто в Украине подобными практиками не занимался, а спрос был очень высоким”,— объясняет Светлана Монастырская, зампредседателя правления Укрэксимбанка.

Так к традиционным видам услуг Шершнев присовокупил инновационные технологии в области выращивания и хранения частей кожи, костей, которые все активнее применяются в трансплантологии.

Первичный материал для этого медики берут у пациента, выделяют стволовые клетки из жировых тканей, костного мозга. Например, из организма одного больного Васильев берет 5 мл костного мозга, извлекая из него около 10 тыс. стволовых клеток, из которых за три недели выращивает от 100 млн клеток. Потом формирует некое подобие кости, которую вставляет на место дефекта.

“Мы значительно продвинулись в технологии,— поясняет Васильев.— Нам теперь для выращивания клеток необходимо в десять раз меньше биоматериала, чем было в Донецке”.

Елена Лепешина, директор компании МедЭксперт, говорит: подобных клиник в Украине немного. Первые появились буквально три-четыре года назад. Кроме ilaya, она отметила Институт клеточной терапии (ИКТ). Это частная клиника, которая начинала, да и продолжает быть крупнейшим банком пуповинной крови — одним из источников стволовых клеток. Таких клиник еще очень немного. “То, что делает ilaya и ИКТ — это два разных направления,— говорит Лепешина.— ИКТ начинали как банк, а потом стали развивать услуги. ilaya — сразу услуги”.

Летом 2014 года у Шершнева состоялся разговор с работающим у него ортопедом Владимиром Оксимец. Последний в 1980‑х служил , в военно-медицинской академии в Афганистане, где советские солдаты исполняли “интернациональный долг”.

“Судя по характеру сообщений с фронта на востоке Украины, он мне сказал: “Сейчас пойдет большой поток наших случаев”,— рассказывает Шершнев. Под “нашими” Оксимец имел в виду травмы, при которых размер дефекта кости необычайно велик, а это для пострадавших означает ампутацию конечностей или очень длительное восстановление.

Первых пациентов с поля боя ждать долго не пришлось. Олег Толмачев, 25‑летний доброволец батальона Азов, 24 августа 2014 года попал под пулеметный обстрел недалеко от Мариуполя. Осколки подробили кость его левой ноги. Первая операция прошла в Мариуполе, затем в Бердянске. Ничего, кроме инвалидности, парня уже не ждало. В ilaya ему трансплантировали клетки. “Все уже срослось,— рассказывает НВ Толмачев.— Сейчас прохожу реабилитацию”.

Ежемесячно к Шершневу поступает по два-три таких пациента с одним или двумя тяжелыми ранениями. В среднем бюджет операций колеблется от 200 тыс. до 480 тыс. грн. И это с учетом скидок от 30 % до 50 %.

Технологии культивирования стволовых клеток дорогие. Около 4 млн грн на инновационное лечение пострадавшим в зоне АТО собрали волонтеры. Но уже появились и гражданские пациенты. Шершнев рассказывает про девушку-байкера, которой после жесткого ДТП в Институте травматологии предложили обойтись ампутацией конечности. “Буквально сказали: экономически целесообразно удалить ногу”,— рассказывает Шершнев. Сейчас с помощью клеточной терапии медики спасают покалеченную ногу мотоциклистки. Стоимость всей процедуры выйдет к отметке $15 тыс., но здоровая нога того стоит.

Шершнев доволен тем, как идут у него дела. В Укрэксимбанке тоже: Монастырская говорит, что на этапе принятия решения о займе денежного потока от клеточной терапии никто не ожидал. Окупаемость проекта рассчитывалась, исходя из востребованных медицинских услуг, подтвержденных исследованиями рынка: репродуктивные технологии, содействующие решению проблем бесплодия у супружеских пар, что крайне актуально в Украине, а также услуги семейного врача и еще двух десятков узкопрофильных специалистов.

К концу года Шершнев планирует довести оборот компании до 50 млн грн. Треть суммы, около 15 млн грн, он выручит на рынке репродуктивной медицины. Еще столько же ему принесут клеточные технологии. Остаток — другие направления.

Когда сюда зайдут американские компании, мы будем платить им в десять раз дороже

Совместно с американскими инвесторами Шершнев начал строить по Украине сеть клиник семейного типа. В Киеве одна уже открыта, вторая — на подходе. В ближайшие пять лет он планирует довести их число до 10, а финансовый оборот компании — до 200 млн грн.

В планах бизнесмена также привлечь к своему проекту как можно больше украинских ученых, биологов и открыть исследовательский центр. Еще одна цель — ликвидировать, где возможно, зависимость от импорта. Речь о производстве простого оборудования — например, костных блоков, в которых из клеток выращиваются кости.

“Когда сюда зайдут американские компании, мы будем платить им в десять раз дороже,— говорит Шершнев.— И платить будем туда”. По его мнению, у Украины есть прекрасный шанс, ресурсы и возможности превратить биотехнологии в приличную статью валютных поступлений.

“Уже никто не видит какого‑то сумасшествия в идее выращивания органов,— резюмирует предприниматель.— Если был бы какой‑то грант, еще два-три года, и мы пришли бы к очень хорошим результатам по выращиванию органов”.

.