Бесчеловечность как принцип

Знаменитый врачебный цинизм, бездушность нашей медицины и малую коррупцию — взятки медперсоналу — можно объяснить лишь одним: в центре системы не стоит человек. Он здесь проблема или способ, но не цель

Олеся Островская-Люта,
директор Мыстецького арсенала

Вы когда‑нибудь попадали в украинскую больницу? Возможно, ухаживали за близкими? Тогда точно знаете об особенной связи между врачом, младшими медработниками, пациентом и вами — фактически неоплачиваемым неквалифицированным, но мотивированным персоналом. Это связь зависимости, страха, готовности к чему угодно и в то же время всеобъемлющего равнодушия — всех ко всем. Врач, самостоятельно опекающий более 70 тяжелобольных в течение суток, относится к пациентам, как к поломанным телам, а не людям. К их родственникам — как к дешевой и бесправной рабочей силе. Точно так же этими родственниками командуют медсестры, спрашивая время от времени о назначении лекарств и отправляя к врачу за постоянными уточнениями. И только с санитарками иногда удается найти человеческий контакт, если нужна помощь переодеть, перенести, перестелить. Позаботиться об этом, кстати, тоже обязанность родственников. И они, конечно, делают это: охотно, качественно и бесплатно.

Собственно, вся наша медицина за четверть столетия не погибла лишь благодаря бесплатному или почти бесплатному труду (как в случае с теми же санитарками) и альтернативному обеспечению медикаментами из кармана пациентов. С другой стороны, родственникам, ночующим у кровати больных, абсолютно все равно, что врач устал или испытывает невыносимое психологическое давление. А ведь не так просто ежедневно выстаивать перед лицом ужаса, гнева, отчаяния и смерти. Чтобы после круглосуточного дежурства, на следующий день снова встретиться с подозрением, прикрытым обвинением и страхом пациентов и их родных.

Украинская медицина — сложная система токсичных взаимосвязей, возникшая вследствие нечеловекомерности. Здесь человек — проблема или способ, но не цель. Чтобы обрести статус человека и заполучить внимание таких систем, нужно обрести влияние — с помощью должности, денег или публичного резонанса. Экзистенциальная основа малой коррупции в медицине — это отчаянные попытки пациентов спастись от бездушия медперсонала. В этом мире не только достоинство, но и доверие не имеют никакого значения.

Да, мне встречались человечные, преданные своему делу, прекрасные врачи. Но гораздо чаще приходилось наблюдать внутреннюю системную бездушность. И не вследствие какой‑нибудь особой недоброжелательности медиков, а скорее в силу специфической медицинской субкультуры. Субкультуры, в центре которой не стоит человек, с его слезами и его болью.

Достоинство даже в смерти? Нет, не слышали

Например, мне пришлось узнать, что когда в палате интенсивной терапии умирает пациент (к слову, третий за сутки), в отделении больницы не найдется никого, кто мог бы объяснить шокированным родственникам, что делать дальше. Какие получать документы, когда и как получать тело для похорон, и где — в конце концов — морг. На все эти вопросы один ответ: равнодушное пожимание плечами и короткое “не знаю”. И дело даже не в холодности конкретных людей. Просто в систему не вшита забота о психическом состоянии близких умершего и ответственность за последующие манипуляции уже не с пациентом, а с его телом. Достоинство даже в смерти? Нет, не слышали.

Что же в этих обстоятельствах происходит с врачом? Зажатый между непомерной нагрузкой и психологическим давлением, личной финансовой неприкаянностью и безотказностью пациентов и их родственников, врач впадает в состояние морального кризиса, растления. И главный результат кризиса — все более глубокая дегуманизация пациента. Этот знаменитый врачебный цинизм. Бездушность как сердце системы.

В то же время со стороны пациента — катастрофическое разрушение любых ростков какого‑либо институционального доверия. Попав в клинику, человек моментально учится тому, что доверять институту медпомощи нельзя: тут все равнодушны и к твоей жизни, и к твоей смерти. Только свои, самые близкие — спасут, поддержат, позаботятся. Держись своих и береги налоги, они тебе пригодятся. Я не знаю, как после такого опыта можно переубедить человека доверять институтам и незнакомым профессионалам.

Шанс на изменение медицинской системы появится лишь со сменой основного подхода в самих институциях. Кто такой человек, какого его место и значение? Звучит пафосно. Но на практике — любая организация должна ставить во главу угла человека и его нужды. Не так уж это и сложно. Например, в Мистецьком арсенале мы создали специальный отдел, основная задача которого — постоянно смотреть на комплекс глазами посетителя. Удобная ли навигация, можно ли заехать на коляске, понятны ли тексты выставки? Так мы пытаемся ориентироваться на человека как меру всех вещей. Считать человека не способом, не функцией, не поломанным телом, а целью своей работы. Уверена, во многих сферах это все еще можно изменить.