Анатомия протеста

Даррен Лонг, креативный директор популярной гонконгской газеты South China Morning Post, рассказывает, что в действительности происходит на взбунтовавшихся китайских территориях, где протестная волна уже полгода только нарастает

Анна Павленко
(Киев — Варшава — Киев)

Уже полгода про антиправительственные протесты в Гонконге пишут ведущие издания мира и газета South China Morning Post, которая находится в сердце протестов. После того как в марте 2019 года власти специального административного района КНР попытались принять закон об экстрадиции обвиняемых в материковый Китай, на улицы вышли тысячи, а затем и сотни тысяч гонконгцев.

О том, что происходит в бывшей британской колонии, чего требуют протестующие и как реагируют на происходящее местные жители и бизнес, НВ расспросил Даррена Лонга, креативного директора популярного гонконгского издания South China Morning Post. Разговор состоялся в Варшаве на международном саммите для журналистов Outriders Stage, где Лонг был ключевым спикером.

Сам он — уроженец Лондона, почти 30 лет назад оказавшийся в Гонконге без гроша в кармане, но с дипломом иллюстратора. Там он построил успешную карьеру в медиа и вот уже шесть лет работает в старейшем англоязычном издании Гонконга — газете South China Morning Post с штатом около 1 тыс. человек. С 2015 года издание принадлежит китайскому интернет-гиганту Alibaba Group.

Китай справедливо считает, что Гонконг — китайский город и, соответственно, должен жить как китайский город. При этом Гонконг ввиду своей истории считает себя международным мегаполисом, который был присоединен к Китаю.

Культурно он сильно отличается от материкового Китая. Здесь давно действует система либерального западного образования, открытый интернет, у местных жителей очень западные ценности: независимость, индивидуализм. Тогда как в Китае ключевые ценности — сообщество и семья, а личность второстепенна. При этом большинство гонконгцев не хотят независимости, они согласны быть частью Китая, но только на своих условиях. Мы верим в принцип “одна страна — две системы”.

Никто не проводил опросов, но мне кажется, что большинство гонконгцев, которые не выходят на протесты, все же поддерживают протестующих. Они против насилия, и, возможно, не одоб­ряют методов демонстрантов. Люди растеряны, потому что добраться на работу сложно, а в ноябре, например, целую неделю были закрыты школы. Но местные жители понимают, что приблизились к точке кризиса и что все остальные опции уже были использованы. Они не принимают происходящее безоговорочно, но и не осуждают.

Бизнес чувствует ущерб от протестов, но предприниматели понимают: Гонконг работает благодаря своим свободам — свободе предпринимательства, свободе слова. Наше издание, например, имеет право критиковать правительство Гонконга и власти Пекина. Если же отобрать эти права и свободы, от Гонконга ничего не останется. То есть предприниматели понимают: если сейчас не решить проблему, они в долгосрочной перспективе потеряют гораздо больше.

Это правда, что компаниям, которые симпатизируют Пекину, протестующие бьют окна. Но все же кризис больше всего ударил по маленьким магазинчикам: из‑за протестов многие закрылись. Правда, им и до этого было несладко, ведь розничная торговля в городе давно переориентировалась на туристов из материкового Китая, которые приезжают в Гонконг за предметами роскоши. А маленькие магазинчики продают товары локального производства, которые не пользуются таким спросом.

Пострадала и туристическая индустрия: в отелях крайне низкая заполняемость, поэтому на номера предлагают серьезные скидки.

Одно из второстепенных требований протестующих — ограничить приток мигрантов из материкового Китая. После передачи Гонконга Китаю каждый день сюда разрешили переезжать полутора сотне китайцев. Эти мигранты часто высокообразованные и получают хорошие рабочие места, на которые могли бы претендовать местные жители. В итоге многие китайцы чувствуют, что их здесь не признают и недолюбливают. Тем временем гонконгцев расстраивает еще и то, что китайцы, чтобы вывести капиталы из материкового Китая, покупают недвижимость и акции в Гонконге. Это делает жизнь в мегаполисе очень дорогой.

Протесты начались с другого требования — отозвать закон об экстрадиции. Оно уже выполнено, и теперь демонстранты добиваются выполнения следующих пяти пунктов. Во-первых, введения всеобщего избирательного права. Китай обещал сделать это до 2020 года, но так и не выполнил обещание. Сейчас часть правительства Гонконга избирают граждане, а еще часть — Пекин, и они никак не могу поладить между собой. Второе требование — отправить в отставку главу города Кэрри Лэм. Третье — отменить признание протестов массовыми беспорядками, ведь за участие в последних грозит тюремный срок до 10 лет.

НЕ ТЕРЯЯ ОПТИМИЗМА: Даррен Лонг признает, что многие
жители Гонконга сталкиваются с бытовыми неудобствами
из-за протестов, но не осуждают их,
потому что понимают: это борьба за ценности

Сейчас это довольно сложно сделать, потому что уровень насилия очень высок, но первый протест был совсем другим: это была толкотня и суматоха, как ночью в британском пабе. Тогда полиция отреагировала неадекватно. В итоге протесты действительно превратились в массовые беспорядки. Но важно понимать: это стало ответом на эскалацию полицейской агрессии.

Четвертое требование — объявить амнистию всем арестованным протестующим. И последнее — провести общественное расследование. Среди случаев, которые нужно расследовать, — например, избиение пассажиров в гонконгском метро 21 июля.

Тогда группа хулиганов беспорядочно нападала на пассажиров, а полиция загадочно исчезла. Этот инцидент заставил людей потерять доверие к правоохранителям. Как бы я ни хотел оставаться нейтральным, но мне кажется действительно странным то, что полиция не стала вмешиваться. А сами хулиганы при этом были известными представителями криминального мира. Был ли это сговор — должно выяснить общественное расследование.

Мы знаем, что среди протестующих есть правоохранители, которые работают под прикрытием. Полиция говорит, что делает это для наблюдения и проведения арестов с минимальным ущербом. В свою очередь протестующие предполагают, что полицейские под прикрытием совершают акты насилия, провокации. Но мы не знаем, так ли это. И поэтому опять‑таки необходимо общественное расследование.

То, как протесты освещает пресса материкового Китая, очень отличается от изложения мировой прессы. Они показывают только одну сторону протестов и рассматривают их как стремление к независимости, которым манипулируют внешние силы Запада. И небезосновательно. Но, что иронично, сами китайцы — коммунисты, а эта идеология некогда пришла с Запада. Теперь же они обвиняют в подверженности западному влиянию гонконгцев.

Чтобы между такими разными обществами установился мир, я считаю, Китай должен признать уникальные наследие и историю Гонконга, не подавлять его. Здесь должно царить верховенство закона, а право чертить красные линии в политике города должно принадлежать самим гонконгцам, а не Пекину.

В нашей газете мы стараемся быть максимально нейтральными и всегда представлять позиции обеих сторон. Правда, люди часто принимают какую‑то одну из них и обвиняют нас: мол, мы подыгрываем их оппонентам. Нас критикуют с обеих сторон, и это доказывает, что мы все делаем правильно.