Украинская евроинтеграция – это Brexit?

Прошло полгода с момента назначения нового правительства Терезы Мэй в Великобритании после громкой отставки Дэвида Кэмерона. «Brexit - это Brexit». Эта фраза премьер-министра страны уже стала широко растиражированной не только в британских СМИ, но и среди европейских чиновников. Не секрет, что Brexit стал неожиданностью для всех, и в политикуме Британии только сейчас начинает формироваться понимание, как двигаться дальше.

За последний месяц британский парламент и правительство предприняли ряд шагов, которые понемногу приближают разрыв политических связей с евросообществом. Так, парламент Великобритании проголосовал за запуск процедуры Brexit правительством. И уже ориентировочно в мае Тереза Мэй начнет процесс выхода страны из ЕС. И несмотря на постоянное давление со стороны Брюсселя, британское правительство выражает свою устойчивость и холодную выдержку перед желанием европейских структур быстрее оформить официальный развод с Британией.

Британцы не устранились от процесса выхода из ЕС, оставив его организацию на евробюрократию. Наоборот - в британском парламенте сейчас проходят дискуссии относительно того, какой именно вариант отношений страны с ЕС выбрать.

В качестве примера модели «новых» отношений с ЕС рассматривают европейские страны, не являющиеся членами ЕС - Норвегию, Швейцарию и, что интересно, Украину. В Комитете по выходу из Европейского Союза в парламенте Соединенного Королевства проходят дискуссии относительно того, возможно ли использовать опыт этих стран в случае Великобритании. И, насколько мне известно от британских коллег, решение может быть как раз в пользу одной из таких моделей отношений с Евросоюзом.

Такая структура отношений может оказаться жизнеспособной, ведь, например, и Норвегия, и Швейцария являются членами Европейской ассоциации свободной торговли, то есть имеют тесное экономическое пространство со странами ЕС. Однако они не имеют таких политических обязательств, которые возникают перед странами – членами ЕС.

Если углубиться в то, как выглядит сотрудничество Евросоюза и Норвегии со Швейцарией, то можно это объяснить следующим образом: обе страны имеют ряд соглашений с ЕС, определяющих свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Основным из них является Европейское соглашение о зоне свободной торговли, однако она собой регламентируют не политическую интеграцию, а именно экономическую. Иными словами, норвежцев и швейцарцев устраивает возможность безбарьерных экономических отношений с ЕС. Единственное, что их беспокоит и на что они не согласны - это на осуществление политического контроля из центра, на который сложно влиять.

С большой оговоркой эти страны мы могли бы считать членами ЕС, но в очень ограниченном виде. Они не приняли две из трех основ, на которых собственно и базируется Европейский союз. Они согласились на тесное экономическое сотрудничество, но полностью отвергли идею политической интеграции, которая, как известно, предполагает формирование общих европейских политик в области с/х, рыболовства, внешней политики, безопасности, торговли.

ЕС основывается на четырех «китах» свободы движения - капитала, товаров, услуг и рабочей силы. Из всего этого перечня «европейских» свобод жителей «туманного Альбиона» не устраивает последнее: они совсем не против первых трех составляющих, но хотят ограничить свободное движение работников в их страну.

Фактически, именно это стало основой проведения референдума - желание британцев защитить экономику и границы. Что касается Украины, то по Соглашению об ассоциации мы получаем более свободное движение только двух составляющих, а именно товаров и услуг. Мы до сих пор не имеем свободного безвизового передвижения наших граждан в ЕС, хотя с нашей стороны какие-либо ограничения на приезд граждан стран – членов ЕС были сняты в одностороннем порядке еще в далеком 2005 году. Получается так, что сейчас ЕС относительно Украины занимает ту же позицию, которую стремится зафиксировать Великобритания по ЕС - позицию протекционизма собственного экономического пространства и границ.

Судя по политическому дискурсу британских чиновников, для Великобритании в отношениях с ЕС важно сохранить именно такую зону свободной торговли и безвизовый режим. Если в последнем случае особого сопротивления со стороны ЕС не ощущается, то о сохранении общего экономического пространства, которое будет выгодно Великобритании, пока речь не идет. «Brexit - это Brexit» повторяют еврочиновники, но уже с другой коннотацией, не совсем благоприятной для Лондона.

Если посмотреть на это с другой стороны, сейчас Великобритания хочет выстроить с ЕС такие отношения, как и Украина. Отличным является лишь направление движения по отношению к ЕС: в Украине оно интеграционное, в Великобритании - наоборот, дезинтеграционное. Конечно, у этой страны как второй по объемам экономики Европейского Союза совсем другие стартовые позиции по отношению к ЕС по сравнению с Украиной. Но статус кво таких отношений с ЕС может со временем выровняться.

Украина идет по пути интеграции в ЕС, и это необратимое направление нашего движения. Но очевидно, что мировая политическая структура в 2016 претерпела значительные и, похоже, неотвратимые изменения. Поэтому нам как стране, сейчас переживающей этап динамических изменений и сложных преобразований, крайне необходимо схватывать эти изменения в мире и их тенденции. Тогда мы сможем не только реагировать на вызовы, исходящие из трансформации глобального порядка, но и быть активным игроком мировой политики, задающим повестку дня и способным отстаивать свои интересы. И здесь опыт Великобритании как мощного мирового игрока, выстраивающего «новые» отношения с ЕС, может быть положительным для Украины.