То, что забыть невозможно

Некоторые картины будут стоять у меня перед глазами до конца жизни. Одна из них – советская психиатрическая клиника, которую я впервые посетил в 1991 году, больше 25 лет назад.

Дело было в Киеве. Психиатрическая больница имени Павлова. Главврач Ревенок как раз находился в отпуске, и персонал показал геронтопсихиатрическое отделение. Некоторые шести- или семидесятилетние пациенты лежали в лохмотьях на ржавых кроватях. Кое-где не было матрасов. Порой на двух кроватях размещались три пациента, буквально сгнивая в подвале одного из зданий больницы.

Эта картина остается со мной до сих пор. Как и невероятный смрад – смесь запаха немытых тел, грязной одежды и такого же постельного белья. Позже я видел подобное в домах социальной помощи недалеко от Киева, но первые впечатления всегда самые сильные.

Украина, безусловно, сделала немало, и нынешнюю ситуацию с той не сравнить. В декабре я посетил несколько домов социальной помощи с экспертами из Литвы, Нидерландов и Швеции для оценки ситуации в украинской психиатрии. В течение недели мы побывали в четырех домах: два вблизи линии фронта на востоке и еще два на Западной Украине.

Посещенные нами дома помощи хорошо отапливались – 25 лет назад было иначе. Пациенты нормально одеты и накормлены. Тем не менее, когда я вернулся домой в Литву, мне пришлось отправить всю одежду, включая пальто, в стиральную машину. Запах домов помощи пропитал все вещи, и единственным способом избавиться от него была стирка.

А ведь мы провели в этих учреждениях всего несколько часов, но специфический запах все равно успел въесться в одежду. Представляете, каково это жить там каждый день, неделя за неделей, месяц за месяцем, из года в год, без надежды когда-либо покинуть это место? Этот запах со временем проникает в само тело, во все его поры, и, в конце концов, поселяется в мозгу человека, делая его не только физически, но и ментально частью этого учреждения. Причем это касается не только пациентов, но и сотрудников домов помощи – они тоже институционализируются.

Есть и другие, не менее удручающие картины, застрявшие в памяти навсегда. Я видел людей, потерянных в этой системе, людей, потерявших всякую надежду выйти отсюда. Хотя, как правило, они попали в такие дома лишь потому, что родственники пытались забрать их жилье или отказывались ухаживать за ними.

Я видел женщин, потерявших всякую женственность. Одетых в рабочую одежду, со стандартной стрижкой и гнилыми зубами из-за отсутствия ухода. Что еще хуже – с глазами, полными безнадеги, боящимися выйти наружу и вернуться в общество. 24-летние девушки, которые проведут тут еще 50-60 лет, похоронены заживо.

Так не должно быть. Ни одна цивилизованная страна не может допустить подобного, и оправданий этому нет. Это зло, полное нарушение человеческих прав и достоинства. И оно должно быть остановлено.

Я не говорю, что персонал домов помощи преднамеренно нарушает права человека. Я видел многих профессионалов, искренне тронутых судьбой своих клиентов. Но они не в силах помочь, поскольку система не позволяет. Я видел сострадание и отчаяние в их глазах, и знаю, что они станут первыми, кто поддержит изменения в этой системе. Конечно, я видел и тех, кто не заслужил считаться профессионалом, тех, кому пора на пенсию или кого нельзя подпускать к такой работе. Они забыли, что работают с людьми, а не с заключенными или невоодушевленными предметами.

Поездка по домам социальной помощи Украины шокировала нас. Несмотря на все материальные улучшения, эта система не изменилась в своей сути. Она остается все такой же негуманной и противоположной всему, за что стоит цивилизованное общество. Но шок получил и позитивный эффект – он укрепил нашу решимость помочь Украине покончить с этим злом и построить альтернативную систему, которая будет видеть в своих клиентах людей с возможностями, а не объектов.

У нас большой опыт работы в этом регионе, и мы знаем, что за одну ночь все не изменится. Потребуются годы, многие годы, чтобы закрыть последнюю дверь домов социальной помощи. Но процесс уже начался. Цель – создание альтернативы, закрытие нынешних учреждений и переоценка психического здоровья их постояльцев.

В отчете, представленном Управлению уполномоченного по правам человека, мы пытались быть максимально объективными, избегая догадок и эмоциональных обвинений. Но правду прятать нельзя: почти 60 тысяч украинцев лишены равных возможностей и участия в жизни общества без веских на то причин. Так продолжаться не может.

Больше мнений здесь