Шевченко и языковой вопрос

В конце 1859 г. Шевченко получил письмо из родной Черкащины от Платона Симиренко.

«Мы с вами мало знакомы, кой о чем я хотел бы поговорить с Вами, да не было случая. Вы своими поэтическими рассказами так увлекалы меня, что, бывало, все забываешь. Бог даст, увидимся и поговорим по правде, откровенно. Ведь вы правды не посердитесь. Скажите мне, хоть на первый случай, по правде, отчего вы мое письмо написали на одном языке, а Алексею Ивановичу - на другом? (Курсив НВ) Если вас не утомляет переписка такая неинтересная, как моя, то я бы просил вас написать мне когда-нибудь ».

Это отрывок из письма Платона Симиренко в ответ на просьбу Шевченко прислать ему 1100 рублей на переиздание Кобзаря. Алексей Иванович Хропаль - это муж сестры Симиренко. Шевченко в один и тот же день писал Платону на русском, его зятю – на украинском.

«Мені оце прийшлось до скруту: сьогодні цензура випустила із своїх пазурів мої безталаннії думи та так, проклята, одчистила, що я ледве пізнав свої діточки, а издатель, кацапська душа, половини не дає того, що я прошу і що мені притьмом треба».

Притьмом. Кто сейчас так скажет?

А Симиренко? Сейчас это слово произносят при покупке вкусных зимних яблок. Вывел их Лев Симиренко - сын Платона Федоровича. А тогда Симиренки были одними из самых богатых предпринимателей Украины. Шевченко после ссылки приехал на родину через два года - летом 1859-го. Познакомился с местными авторитетами Симиренко и Яхненко. Их родители выкупились из крепостничества и создали компанию мирового масштаба. Хотя с точки зрения современных авторитетов Симеренко были лузерами. Дом - как скромный английский коттедж со спальнями на втором этаже.

Но тогда Платон Симиренко, зная хорошо стихи Шевченко, пригласил поэта на обед. Кобзарь читал только что написанное, потом знаменитое: «І усміхнулася небога. Проснулася — нема нічого». Симиренко предложил поэту финансовую помощь. Тот отказался, но в ноябре написал:

«Милостивый государь Платон Федорович. Сегодня получил я мои сочинения из цензурного комитета, сильно пострадавшие от долговременной пытки. Пострадавшие так, что издатель соглашается их напечатать на условии, на которое я не могу и не должен согласиться. Ваше благородное предложение приму я теперь как благодеяния с глубочайшим благодарностию. Издание будет стоить 1100 рублей. Если вы согласитесь Получить ваши деньги экземплярами книги, для меня это будет легче. Если же деньгами, то я не обещаюсь вам уплатить ближе году с десятым процента ».

Собственно в ответ именно на это письмо Шевченко получил от Симиренко 1100 рублей и просьбу писать ему дальше на украинском.

Далее был еще один повод для обиды. Шевченко подписал издание Кобзаря - выдано счет П.Ф. Симиренко. Когда меценат увидел это, возмутился: «Зачем он это сделал? Это же было между нами. Я даже жене не сказал ».

А Шевченко будто увидел все это сквозь пальцы. Сохранились три его письма Симиренко. Они русском. На украинском он вдруг переходит только в одном месте, когда просит взять на работу своего брата: «Примкніть во ім'я Божіє мого брата коло свого завода, хоч коло буряків; а він це діло дуже добре тямить».

В ответ – молчание.

«Я йому після Кобзаря уже двічі писав, а він мені анітелень! - пише Шевченко братові про Симиренка. - Нехай собі сердиться, коли в його така сердита натура».

Но сейчас, что они думали друг о друге, никто не знает.

Шевченко писал и прозу на русском. Но Николай Корнейчуков, больше известный как Корней Чуковский - автор не только Айболита, но и переводчик, в частности с украинского, которым в совершенстве владел, писал: «Русские произведения Шевченко - как плохой перевод с украинского».