Все будет хорошо?

Как-то бывший парень попросил рассказать ему о самой дикой своей фантазии. Я посмотрела на него и спросила: «Ты действительно хочешь знать?» Он уверенно кивнул.

Тогда я наклонилась поближе и тихонько сказала, что больше всего на свете хочу, чтобы кто-то сказал мне, что все будет хорошо, причем настолько убедительно, чтобы я в это поверила.

По выражению лица я поняла, что парень разочарован ответом. Но больше сказать мне было нечего. И это правда.

Все будет хорошо. Магическая фраза, одна из самых любимых. Я говорила это невероятное количество раз тем, кого люблю. Когда у меня появились дети, я стала повторять эти слова постоянно. Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо – говорила я, чтобы успокоить их, когда они расстроены, когда им больно, когда напуганы, когда устали или злятся, что в школу вместо шапки нельзя надеть грязное белье. Я говорю это даже во сне, когда они приходят к моей кровати жаловаться – рефлекс.

Еще чаще я говорила эти слова сама себе. Эта мантра помогала справляться с черными днями, потерей работы, тяжелыми разрывами и плохой прической. Но когда умерла мама, фраза не сработала. Потому что была неправдой. И я знала это.

Но все равно пыталась.

«Все будет хорошо», – говорила я себя, лежа на полу в ванной, единственном месте в доме с дверью, закрывающейся на замок, которую я закрыла, чтобы своими рыданиями не напугать детей.

«Все будет хорошо», – шептала я своему младшенькому, когда он ударил меня, опешив от понимания, что больше никогда не увидит бабушку. Никогда.

«Все будет хорошо», – пыталась я петь рождественские песни в первое Рождество без нее. Но от этого лишь сползла на колени.

Думаю, именно по этой причине мне теперь так сложно найти правильные слова, когда кому-то плохо. Что сказать, когда не можешь сказать, что все будет хорошо? Как утешать друг друга, когда правда в том, что жизнь очень трудна и потеря неизбежна, и больно насколько, что кажется, будто так будет всегда?

Делаю ли я своим дети медвежью услугу, уверяя их, что все будет хорошо, хотя весьма вероятно, что иногда не будет?

Младший сын, который никогда не узнает свою бабушку, но у которого ее глаза, прибежал вчера со свежей красной раной на лбу, которую заработал, играясь. Я крепко обняла его и уткнулась лицом в волосы. Инстинктивно начала говорить, что все будет хорошо, но потом остановилась и заставила себя вдохнуть. Я почувствовала запах его волос, слабые нотки того детского запаха, которого в нем все меньше и меньше с каждым днем, – смесь шампуня и йогурта, разлитого после обеда. Его лицо было румяным от слез. Он схватил мою рубашку, чтобы вытереть глаза.

«Я здесь», – сказала я тихо.

И это сработало. Это была не ложь. «Я здесь», – повторила я, но на этот раз громче, и он начал успокаивается у меня на груди, зная, что у меня действительно есть место для него.

Перевод НВ

Полную версию колонки Лиз Петрон читайте на The Huffington Post

Больше мнений здесь