Работать языком

Позади меня в самолете сидела министр образования Лилия Гриневич. Она обсуждала с помощницей дела, и так невольно я оказался посвящен в стратегию защиты недавно принятого украинским парламентом закона об образовании. Глава ведомства собиралась сказать Европе чистую правду. А именно: доказать в ПАСЕ, что новые правила не нарушают права нацменов, проживающих в Украине, получать образование на родном языке.

Разговор был подслушан 5 октября. А через неделю, 12 октября, мой эксклюзив утратил смысл. В этот день ПАСЕ своей резолюцией настоятельно рекомендовала Украине пересмотреть упомянутый закон.

Увы, на западном фронте — перемены к худшему. На претензии с восточного фронта, со стороны России, давно пора не обращать внимания. И пусть не нужно специального подтверждения тому, что именно Кремль спровоцировал Венгрию, Румынию и Молдову вызвать Украину к языковому барьеру. Цивилизованные державы могут петлять какой угодно вопрос, кроме нарушений прав человека.

Именно язык — не общения, а обучения — стал для наших противников козырной картой. Да, последней. Но будем честны — единственной, которую невозможно бить в Украине как минимум со дня провозглашения независимости.

Могу ошибаться, но наша страна — чуть ли не единственная на карте мира, где языковой вопрос превратился из государственного в политический. И по закону крепкого политического детектива, уже 13 октября украинский язык, который пока “прищемили” в ПАСЕ, вдруг освободился и перешел в наступление на внутреннем фронте. Именно в пятницу 13 октября вступил в силу закон, принятый 13 июня. Отныне все украинские каналы обязаны вещать и выдавать в эфир готовый продукт на украинском языке. Прежде всего это касается развлекательных шоу и сериалов собственного производства. Открою секрет: выполнение отсрочено на год. Но руководители больших медиагрупп уже заявили о нарушении прав человека.

Так совпало, что проблему мы наконец увидели в комплексе. А корень ее в том, что граждане Украины для того, чтобы учиться, работать и получать любую информацию в пределах своего государства, вовсе не обязаны при этом пользоваться государственным языком. К ситуации применима знаменитая, придуманная более полувека назад Джозефом Хеллером “уловка 22”. Она в том, что украинский язык в Украине знает и понимает 100% населения, так же, как и русский. Но между знать / понимать и пользоваться есть разница, которая и остается камнем преткновения на обоих наших фронтах — внутреннем и внешнем.

Например, французы знают английский и понимают его. Но меня с моим плохим французским они обслужат оперативнее, чем принципиального англофона. При этом всякий уважающий себя француз непременно поправит мое произношение. Затем согласится: язык сложный, и сделает комплимент: “Votre français est très bon”. Современная Европа публично приветствует мультикультурность, и рабочий язык того же ПАСЕ — английский. Но за стенами этой уважаемой организации человек не сможет работать, если не пользуется французским. И пока еще никто не заявил по этому поводу о нарушениях прав человека.

Закон о высшем образовании критикуют и внутри страны. Но если вы прочитаете даже не профессиональную аналитику, а хотя бы фейсбучные “экспертные мнения”, то обратите внимание: ругают качество школы как таковой — от начальной до высшей. С телевизионным контентом дела обстоят еще веселее. Проекты, созданные преимущественно на украинском, чихвостят за то же, за что однажды полюбили Рабыню Изауру — это, мол, не искусство, а попса, причем сродни ненавистной российской. Хотя критики упрямо забывают: российский популярный продукт берет за основу среди прочего и латиноамериканские форматы. За что ругали эстеты и публичные интеллектуалы нашу Роксолану, снятую для телевидения 20 лет назад? Уж точно не за украинский язык исполнения, который был рабочим для актеров.

Вывод очевиден. Украина на внутреннем и внешнем фронтах пытается узаконить обязательное пользование государственным языком во всех сферах, кроме бытовой. А против — те, кто считают украинский необязательным во всех сферах, кроме, опять же, бытовой. Оба упомянутых выше закона должны в перспективе создать рабочие места для тех, кто готов языком работать. То есть обязательно применять его для выполнения профессиональных обязанностей. Проще говоря, дать на украинском знания, необходимые для работы в Украине. Те же, кто не готов к этому, свою жизнь и судьбу с Украиной не связывают. Где бы человек ни жил.

Остается вопрос качества знаний и подготовки кадров. Но это уже другая история.

Колонка опубликована в журнале Новое Время за 20 октября 2017 года. Републикация полной версии текста запрещена

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени