Помнить о прошлом ради будущего
Лет пять назад на одном сайте я прочла историю Дины Проничевой, выжившей в трагедии Бабьего Яра. «Я шла в шеренге, последней в группе. Нас подвели к выступу над оврагом и начали расстреливать из автоматов. Впереди стоявшие падали в овраг, а когда автоматная очередь подходила ко мне, я бросилась в овраг. Мне казалось, что я лечу в какую-то вечность. Упала на трупы людей, находившихся в кровавой массе. Раздавались стоны, многие люди шевелились, были ранены…»
Жуткие, ужасающие свидетельства. Не менее жуткими оказались комментарии под публикацией. Их было всего два. В одном глумливо утверждалось, что, мол, трупов евреев так и не нашли. А во втором – что все это «басни», а сама Дина Проничева – «полусумасшедшая».
Это было написано тогда, когда никто не оспаривал ни факт уничтожения евреев в Бабьем Яру, ни количество погибших. 29 и 30 сентября 1941 года там погибло 33 771 человек, и это без учета детей в возрасте до трех лет. Еще 120 тысяч евреев были уничтожены за два года оккупации.
Живых, прошедших эту преисподнюю, с каждым годом становится все меньше. Уцелели считанные десятки. Память о трагедии уходит вместе с ними.
Удалось найти трех человек, свидетелей тех событий. Пообщались с ними, пригласили принять участие в съемке видеоролика к 75-летию трагедии. Чтобы привезти их на съемочную площадку, нам приходилось отправлять за ними скорую с носилками. Я отчетливо помню, как София Григорьевна Яровая, одна из участниц съемки, с дрожью в голосе сказала: «Лучше не родиться, чем пережить еще раз такое. Это страшно»
Пугает легкость, с какой Бабий Яр выветривается из памяти народа, а если мыслить более широко – из коллективной памяти человечества. Страшно, что сегодня здесь - просто парк.Студентка, прогуливающаяся по парку, на вопрос, не слышала ли она что-нибудь о Бабьем Яре, отвечает: «Пирожок такой есть. Он такой, как пудинг, только без присыпки». А ее сверстник признается, что сюда приходит гулять и о трагедии Бабьего Яра никогда не слышал.
В 1961 году поэт Евгений Евтушенко был ошарашен увиденным в Бабьем Яру: «сэндвич дурнопахнущего мусора на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чём неповинных людей, детей, стариков, женщин». И никакого памятника! В ту же ночь он написал свою знаменитую поэму «Над Бабьим Яром памятников нет».
Сегодня на месте чудовищной гекатомбы в парке целых 39 монументов. Есть «Менора». Есть памятник расстрелянным детям. Есть памятник убитым ромам. Но все они выглядят разрозненно, точно флотилия, разбросанная штормом по бесконечному морю.
Всё это – вехи, описывающие «историю вопроса». Среднестатистический человек, посещающий Бабий Яр, смотрит на них, и, чаще всего, не видит, не замечает. Сюда приходят прогуляться, а не скорбеть и молиться. Память о трагедии отдана на откуп случайным прохожим, а сам Бабий Яр год от года теряет свою значимость. В таком виде он не может никого окликнуть, ни к кому воззвать, никого предостеречь.
Каждая четвертая жертва Холокоста – украинская. Наша страна стала для нацистов своеобразным полигоном, где обкатывались самые кровавые методы массового уничтожения людей.
Чтобы память этих людей не была забыта, в Украине построят Мемориальный центр жертв Холокоста «Бабий Яр», который должен быть открыт для посещений к 80-й годовщине трагедии.
Украина наконец-то почтит память своих мирных граждан, погибших во время Второй Мировой. Ведь только украинских евреев, считают исследователи, в той войне было стерто с лица земли примерно полтора миллиона – на территории Украины, в плену, в эвакуации.
В европейских столицах и крупных городах мира работают более 200 мемориалов и музеев Холокоста. Более 50-ти «прописаны» в США, они есть даже в Японии! Но в Украине до сих пор не было и нет институции, посвященной осмыслению того, что произошло в Бабьем Яру.
Да, у нас имеются небольшие музеи в Харькове, Одессе, Днепре. Но нет центра, сочетавшего бы в себе функции мемориала, исследовательского учреждения и образовательной платформы. Нужно создать его, воплотив в нем лучшие мировые практики, зафиксировать память выживших в трагедии Холокоста, которые еще есть в живых, и собрать имена и истории погибших.
Не нужно создавать простую выставку артефактов. Это не работает. Чтобы вовлечь людей в то, что им демонстрируется, нужен «партисипативный» мультимедийный музей. Тогда посетители станут не только соглядатаями, но и участниками. Ключевое здесь – эмоция: пережив ужас от увиденного, человек должен испытать катарсис. Почувствовать облегчение от того, что ныне подобного не происходит. И проникнуться страстным желанием: этот ад не должен повториться! Никогда!
Создавая центр сегодня, нужно думать о том, какими будут его посетители через 50 лет. Что их будет волновать? Что ими будет двигать? Сама тема обязывает наводить фокус не только на прошлое, но и на будущее. Зигмунт Бауман, британский социолог польского происхождения, в своей книге «Актуальность Холокоста» справедливо замечает: «Холокост – не картина на стене, а скорее окно в мир. Когда смотришь в это окно, видишь отблеск многих вещей, которых прежде не замечал. И самые важные из них касаются не только преступников, их жертв и свидетелей преступления, а тех, кто живет сегодня и надеется жить завтра».
Наше сегодня и наше завтра вызывает тревогу: Украина по-прежнему остается объектом внешних посягательств. И тут мы должны себе сказать честно: противостоять агрессии можно, лишь осознавая все последствия войны и оккупации. В том числе самые гнусные и кровавые. Мемориал «Бабий Яр» призван способствовать такому осознанию. Именно поэтому он необходим каждому украинцу.
