Почему у Армении получилось

«Когда я увидел перед собой такое большое количество жителей Восточной Германии, то понял – они правы». Так четверть века спустя полковник Харальд Эгер объяснил свое решение открыть ворота и позволить людям выйти за пределы Берлинской стены. 9 ноября 1989 Эгер как раз стоял на контрольно-пропускной точке через несколько часов после того, как лидеры ГДР сообщили, что правила пересечения границы изменились. Когда берлинцы ринулись к стене, требуя разрешить им перейти на западную сторону, военный неоднократно пытался получить дополнительные подтверждения от начальства. И ответа так и не было.

В конце концов, толпа заставил Эгера действовать: «И вдруг для меня все стало очевидным... тупость, отсутствие человечности. И тогда я подумал: «Поцелуйте меня в зад. Сейчас я буду делать то, что считаю правильным». Этот момент является наиболее красноречивой иллюстрацией того, как и почему некоторые уличные демонстрации могут привести к политическим изменениям. Они могут апеллировать к нравственности, поэтому убедить чиновников пойти на изменения, отказаться от режима репрессий и отбросить силовое принуждение.

Демонстрации имеют значение, даже если не достигают цели

Я вспомнила об Эгере после того, как премьер-министр Армении удивил свою страну и подал в отставку. Серж Саргсян был президентом целое десятилетие – с 2008 по 2018 годы, одновременно развивая сеть политических и бизнес-контактов, которые помогали ему оставаться у власти. В ожидании завершения своего срока, президент изменил некоторые законы, расширив полномочия премьер-министра, ну а затем – побудив парламент выбрать на эту должность именно его. Это известный трюк: в свое время лидеры России и Турции Владимир Путин и Реджеп Эрдоган, играли в подобные игры, дрейфуя между должностями президента и премьер-министра и игнорируя таким образом Конституцию, оставляя за собой возможность и дальше управлять государством.

Армяне раскусили это. В течение 11 дней, в столице и повсюду, многочисленные толпы людей протестовали против двуликого захвата власти. Как вдруг Саргсян подал в отставку. «Я ошибся, - заявил он. - Уличные движения против моего пребывания в должности. Я выполняю ваше требование».

Удивленные, армяне вновь заполнили улицы чтобы отпраздновать. Томас де Вааль, автор нескольких книг об Армении, сказал мне, что убежден – тот факт, что «маленькая страна имеет такое большое чувство национальной солидарности», подкосило Саргсяна. Еще одна возможная причина: в последний раз, в марте 2008-го, когда армяне организовывали массовые протесты, в результате полицейского разгона погибли десять человек. Возможно, Саргсян «не хотел повторять этот опыт».

Что ни говори, а политические демонстрации сработали в Армении по той же причине, что и в Берлине в 1989-м и Киеве в 2014-м: люди заставили главного человека страны задуматься над легитимностью режима, им же построенного. И это, к сожалению, не является распространенным явлением.

Вместо успешных продемократических уличных демонстраций, я могу привести список потерпевших поражение. Москва в 2012-м. Гонконг в 2014-м. Варшава в 2015-м. Венесуэла в 2014, 2015, 2016, 2017 годах. Иногда демонстрации были обречены на неудачу из-за того, что требования протестующих были слишком всеобъемлющими. Иногда не удавалось из-за того, что режим прибегал к использованию силы и это пугало людей. Иногда демонстрации проваливались и потому, что одного лишь возгорания публичного пространства было недостаточно. Люди уставали, а их соотечественники снова хотели видеть улицы чистыми и вернуться к работе.

И большинство из демонстраций завершились провалом из-за того, что там не было Эгера, не было Саргсяна, а режим отказывался слушать. Лидер авторитетно заявлял, что митинги являются нерепрезентативными, антипатриотическими, или же – проплаченными иностранцами. Вместо того, чтобы быть пораженным искренностью и численности протестующих, в 2012 году Путин сказал, что последние – доказательство воплощения американского сценария. Точно так же заявили и в Китае во время протестов в Гонконге-2014. И это характерно не только авторитарным режимам: американские «консерваторы» также говорили о том, что студенческие митинги, в прошлом месяце выступавшие против законов, легализующих ношение оружия, проплачены.

Когда демонстрации не хотят или не могут сместить с должности людей, то просто «занимать» улицы не имеет смысла. Этого просто недостаточно: движение должно приобщиться или стать политической партией, а уличные лидеры – политиками. Если это демократия, то им еще предстоит победить на выборах. Если диктатура – найти способ заручиться поддержкой правящей партии. В политическом вакууме, как сейчас в Армении, необходима стратегия. Чтобы жажда изменений начала действовать и привела к существенным сдвигам в обществе, людям надо работать много лет, а не только вынырнуть на улицу на несколько часов.

Демонстрации имеют значение, даже если не достигают цели: они поднимают народный дух, усиливают ощущение солидарности, вдохновляют. Бывает, приводят к драме. И как бы там ни было, следует помнить: пока демонстрации не смогут определить, закрепить требования народа и сделать их необратимыми, выйти на улицы – это еще не все.

Перевод НВ

Новое Время обладает эксклюзивным правом перевода и публикации колонок Энн Эпплбаум

Оригинал опубликован на The Washington Post. Републикация полной версии текста запрещена.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени