Наплыв беженцев. Что предпримет Германия

Картина с отчаявшимися беженцами, расположившимися в Будапеште в палатках, надеясь попасть на поезд в Баварию, похожа на повторную трансляцию старого фильма. В сентябре 1989 года реформистское правительство коммунистической тогда еще Венгрии открыло границы с Австрией, позволив десяткам тысяч восточных немцев проскочить «железный занавес» и перебраться к лучшей жизни на Западе. К ноябрю слабый режим в Восточном Берлине столкнулся с таким массовым исходом граждан через третьи страны, что уступил давлению и открыл границы для Западной Германии.

Таким образом, четверть века назад именно кризис беженцев снес Берлинскую стену и помог смести коммунизм. Сегодняшний кризис рискует спровоцировать раскол на якобы едином и свободном континенте. Борьба Украины с реваншистской Россией и непрекращающиеся судороги греческой экономики уже продемонстрировали хрупкость европейского порядка. Бедственное положение сотен тысяч беженцев может окончательно разбить его.

Большинство европейцев считают Европейский Союз обрюзгшим от бюрократии, чья основная польза состояла в обеспечении приемлемых по цене авиаперелетов, дешевого вина и более низких расходов на роуминг. Сегодня большинство фундаментальных вопросов к ЕС остаются открытыми для обсуждения. Какой частью своего суверенитета европейские государства должны поделиться в период нестабильности? Является ЕС лишь экономическим союзом, или его ценности выходят за рамки общей валюты?

Реакция на приезд беженцев к границам ЕС показывает, насколько разделен континент: между бедными и богатыми, западом и востоком, националистами и постнациональными государствами. Особенно отчетливо были видны эти отличия, когда премьер-министр Венгрии Виктор Орбан посетил лидеров ЕС в Брюсселе в четверг. Орбан, представляющий старомодное государство-нацию, заявил, что его правительство защищает границы Европы и обвинил в нарастании притока мигрантов немецкую щедрость к сирийским беженцам. «Это не европейская проблема, а немецкая», – сказал он.

Между тем, немецкий канцлер Ангела Меркель и французский президент Франсуа Олланд призвали к выработке общеевропейского решения, которое бы «честно» распределило беженцев по странам ЕС в зависимости от способности страны принимать новоприбывших. Ожидается, что на следующей неделе президент Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер представит план перемещения 120 тыс. беженцев в соответствии с новой системой квот. Бывшие коммунистические страны и Британия (как наиболее неохотный член ЕС) выступают против централизованной системы.

Такие страны, как Венгрия и Чехия, которые были стабильным источником политических беженцев во времена Холодной войны, оказывают жёсткое сопротивление общему европейскому решению. Раздел прошел даже внутри Германии, где восточные немцы значительно более враждебны к мигрантам, нежели западные. Защищенные от внешнего влияния «железным занавесом», в основном этнически однородные страны коммунистического блока мало сталкивались с иммиграцией и проблемами мультикультурализма.

Только после падения коммунизма и вывода Красной Армии страны Восточной и Центральной Европы, в том числе Германия, полностью восстановили свой суверенитет. Государства от Балтики до Балкан, которые лишь недавно обрели суверенитет, выбрали для своего дальнейшего развития интеграцию с ЕС, хотя руководствовались при этом совершенно разными причинами. Так, немецкий истеблишмент, смущенный и даже немного напуганный собственной властью, видел в объединенной европейской Германии ключ к прочному миру. Поддержку расширения ЕС со стороны ФРН также можно рассматривать, как покаяние за разрушительные легионы Гитлера. Тем временем, восточные европейцы рассматривали ЕС, как гарантии процветания и свободы от российского доминирования.

Как старые, так и будущие члены ЕС были заинтересованы в новых рынках и всеобщем благосостоянии. Бюрократы из Брюсселя послушно по нескольку раз проверяли соблюдение принципов верховенства права в новых демократиях, но никто не заботился о том, восприняли ли обычные граждане этих стран либеральные ценности Западной Европы.

В 2004 году восемь постсоветских стран присоединились к ЕС. По инерции произошло расширение ради расширения. Без особой суеты в 2007 году в ЕС вошли Болгария и Румыния. Пока продолжались хорошие времена, казалось, что европейская партия будет продолжать свое движение на восток и на юг.

Веселый эксперимент ЕС в геополитике впервые больно аукнулся во время мирового финансового кризиса, когда евро попал под давление, и европейцы начали сомневаться в цене и смысле дальнейшего расширения. Следующий большой шок пришелся на прошлый год, когда президент России Владимир Путин воспринял половинчатое заигрывание Европы с Украиной как возможность аннексировать Крым и начать тайную войну в Донбассе, чтобы сделать членство этой страны в ЕС невозможным.

Хотя Германия была движущей силой и в переговорах по долгам в рамках еврозоны, и в мирном процессе по урегулированию кризиса в Украине, Меркель всегда пыталась «европеизировать» эти решения в тандеме с Францией и другими партнерами. Причина подобного поведения заключается не просто в немецкой скромности, но и в попытках избежать принятия на себя большей - соизмеримой с политической и экономической мощью Германии - ответственности. Кризис беженцев подчеркнул существующую напряженность между теми членами ЕС, которые требуют большего суверенитета, и теми, кто призывают к еще меньшему.

Когда Орбан заявил, что застрявшие в Венгрии мигранты – это «проблемы Германии», он не просто пытался самоустраниться от решения вопроса. Сами беженцы ясно продемонстрировали, что они не имеют никакого желания оставаться в Венгрии и будут делать все возможное, чтобы добраться до Германии. Евросоюз, как и европейцы, абстрактны для мигрантов. И если лидеры ЕС протолкнут решение по столь эмоциональной проблеме, как миграция, то они рискуют вызвать негативную популистскую реакцию по всему континенту.

Так называемый «немецкий вопрос» - правильная конфигурация немецкой государственности - преследует Европу в течение последних двух десятилетий. После объединения Германии, встроенной в рамки ЕС и НАТО, германский вопрос превратился в европейский вопрос: что такое Европа, и какую роль должна играть в ней Германия?

Меркель сталкивается с особо коварной «Уловкой-22» (по аналогии с романом американского писателя Джозефа Хеллера «Уловка-22» - НВ). Если Германия примет на себя роль гегемона Европы, то она может оттолкнуть от ЕС венгров, греков или британцев, призывающих к возвращению к принципу нации-государства. Но пассивность опасна не меньше, ведь центробежные силы в Европе могут только усилиться.

Таким образом, европейский статус-кво – больше не вариант.

Перевод НВ

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал