"Молчаливый консенсус" коррупционеров

30 января на сайте Politico вышла колонка журналистки Юлии Мендель, рассказывающая о коррупции среди преподавателей университетов. В частности, автор уличает во взяточничестве своего научного руководителя Юрия Ковалива – профессора КНУ им. Тараса Шевченко, отказывавшегося, по ее словам, даже принимать научную работу без денег. Таким образом, автор разрушила так называемый «молчаливый консенсус», когда о коррупционном факте умалчивают и студент, и преподаватель.

Университет имени Т. Шевченко, в котором преподает профессор, только на пятый день после публикации статьи отреагировал жестким заявлением. Представители КНУ утверждают, что обвинения в адрес Ковалива беспочвенны, а сам преподаватель собирается подавать в суд за оскорбление его чести и достоинства.

Многие представители университета, с которыми я общался на эту тему, сомневаются в том, что изложенные факты правдивы, а некоторые и вовсе называют статью «заказом против университета и его руководства».

И коррупция в образовании – не единственное проявление такого «молчаливого консенсуса». Также достаточно часто можно услышать о подобном и в других сферах, например, во взаимоотношениях властей и бизнеса.

Очень яркий пример, хорошо известный на Западе, но мало внимания получивший в Украине – дело компании Alfred C. Toepher Ukraine, являвшейся дочерним предприятием американской Archer Daniels Midland. В США американская компания заплатила более $54 млн штрафа за уплату с 2002 по 2008 год взяток украинским представителям налоговой службы на общую сумму порядка $22 млн. Взамен получала определенное возмещение НДС из бюджета. В открытых материалах по этому делу черным по белому написано, что представители налоговой требовали до 30% от суммы бюджетных возмещений НДС.

Хотя компания понесла наказание за свои коррупционные действия в США еще в 2013 году, в Украине не было даже уголовного производства – сейчас, спустя два года, расследованием, наконец, занялись сотрудники правоохранительных органов.

Таких историй, наверняка, можно собрать тысячи. Но об этом все предпочитают молчать. Особенно подобный «консенсус» легко проследить в сравнительно закрытых структурах. Например, в судебной системе или же во многих ВУЗах (которые иногда напоминают удельные княжества вечных ректоров, а не автономные самоуправляемые европейские университеты).

Очевидно, что ни получатель взятки, ни тот, кто её дает, не заинтересованы в том, чтобы о подобном факте стало кому-либо известно. Даже если кто-то об этом и узнает, вряд ли отправиться сообщать правоохранительным органам. У нас подобный поступок до сих пор расценивается как «донос», хотя в США, Канаде или Южной Корее это считается вполне обычным делом и даже гражданским долгом – так называемый whistleblowing во многих странах поощряется. Более того, в некоторых странах даже платят за сообщение такой информации. Один из известных примеров – в США четверо информаторов разделили $78 млн за данные о маркетинге незаконных препаратов фармацевтической компанией.

Разрушить «молчаливый консенсус» по поводу коррупции можно только системно, начиная от развития культуры whistleblowing и до сокращения поля для возможных злоупотреблений. Куда меньше взяточничества станет тогда, когда в обществе будут знать – цена подобных действий очень высока, а ответственности избежать не получится.

Широкая публичная дискуссия могла бы пресечь страх говорить об этой проблеме – чем дольше она умалчивается, тем больше миллиардов гривен уйдут в карманы коррупционеров.

Когда перестанет действовать негласное правило молчать о коррупции, неважно даже, чем обусловлено такое молчание, случится самое страшное для взяточников – будет разрушена привычная и комфортная для них среда существования.