Математика ненависти

7 февраля, 17:30
3860
Цей матеріал також доступний українською

Игра в ненависть – как игра в карты: здесь есть масти только двух цветов, "правильного" и "неправильного". Общество, участвующее в такой ​​игре, – легкий объект для манипуляций

"Мосты вместо стен" – совместный проект Украинского ПЕН и Нового Времени, в рамках которого ведущие украинские интеллектуалы – писатели, философы, журналисты и ученые – рассуждают о том, что объединяет украинцев. Все тексты ищите по тегу #мосты вместо стен

Я очень хорошо припоминаю первый в моей жизни сознательный акт бунта. Сознательный, то есть уже не детско-импульсивный, не сведенный к визгу и топанью ногами. Это было «нет», за которым на горизонте впервые блеснуло какое-то найденное мной самим «да» – только мое, наперекор всему, хотя и не осознанное до конца. Полагаю, все мои выборы и бунты исходили из первого, как все войны снизошли из Трои.

Однажды мы с одноклассником смотрели польский канал – кажется, это был какой-то мультик, может, «Болек и Лелек», а может, «Рекс», мы их любили, тем более они были без слов. Но то, что канал польский, этого оказалось вполне достаточно, чтобы моя бабушка рявкнула на нас и велела тотчас выключить «тех поляков, которые уже и так много крови ей выпили».

«Мне они ничего плохого не сделали», – ответил я и стоял на своем. Речь не шла о мультике, а о каком-то неожиданно взрослом моменте: право самому решать, кто здесь плохой и хороший. Потом, когда я узнал о том, что пришлось пережить бабушке, едва уцелевшей во время польских «акций возмездия» в 1945-м, а после этого уже новой польской властью жестоко переселенной в СССР, я почувствовал угрызения совести за ту дерзость. А со временем мне в очередной раз – в разных ситуациях, дома, во дворе, в школьных коридорах, в транспорте и на семейных банкетах за лимонадом и оливье – приходилось слышать о плохих поляках, евреях, «москалях», а также о них – «схидняках», которые трактовались как эдакие посредственные между «москалями» и «нами», как уже «чужие», но еще и не «оккупанты», как вечно балансирующие на грани добра и зла, и то, на какой стороне они в конце концов окажутся, зависит от их способности «обтесаться», то есть в конечном итоге стать «нами». Я слушал все это и понимал: тогда я все сделал правильно.

Если вы не на фронте, спрячьте пистолет – не важно, реальный он у вас или "идейный"

Я отказался быть монитором чужой обиды, отражать чью-либо ненависть. Впоследствии я осознал и еще одну важную деталь: тот, кто ненавидит, всегда находится в слабой позиции, в потенциальном (или реальном) проигрыше – точно так же, как и тот, кто отличается злопамятностью.

Злопамятство похоже на кормление голема – в определенный момент эта память начинает жить своей жизнью, независимой от нас, зато зависимой от посторонних сценаристов коллективной ненависти, которым известно, как использовать ее в своих интересах. Наше злопамятство постепенно перестает быть и нашим, и памятью (потому что мы, как писал французский социолог Морис Альбвакс, со временем все больше заимствуем схемы коллективного, вмененного нам сверху рассуждения). Стало быть, от словосочетания «наша недобрая память», или злопамятство (памятозлобие), остается лишь прилагательное «недобрый» – наподобие безликого зла, струящегося из прошлого, зато заставляющего ненавидеть здесь и сейчас.

Государство и общество, все его структуры и институты, службы и учреждения имеют полное право требовать от меня уважать Другого и уважать его права, или же – если тот Другой станет очевидно опасным или если государство и общество смогут меня в этом убедить, – то стоит отмежеваться от него, не связываться. И я охотно прислушаюсь. Они могут даже послать меня на фронт убивать – и, если придется, пойду, но не потому, что тот агрессивный Другой с противоположной стороны линии огня меня ненавидит – мне это безразлично, а потому, что он хочет лишить меня и моих близких возможности жить. Именно поэтому, если придется там оказаться, я предпочел бы действовать словно механизм, свободный от эмоций, чтобы – как максимум – просто запоминать.

Однако никто и никогда не вправе обязать меня ненавидеть – так же, как и любить, в конце концов. Это – только мой выбор, и только мне за него нести ответственность. Впрочем, если принуждение любви – проступок сам по себе абсурдный и глупый, то принуждение ненависти – проступок, взывающий о мести к небу.

Не испытываю ни малейшего сомнения: те, кто развязал против Украины войну, воспользовались нашей взаимной недоброй памятью, или памятозлобием, и задавались (до сих пор задаются) целью, чтобы мы здесь друг друга возненавидели. Пока они в этом преуспевают.
Игра в ненависть – как игра в карты: здесь есть масти только двух цветов, «правильного» и «неправильного». Общество, участвующее в такой ​​игре, – чрезвычайно легкий объект для манипуляций: а ну-ка, попробуй спровоцировать любое разрушительное для общества противостояние, если в нем играют картами всех цветов спектра. Какой самый верный способ сузить обществу этот спектр, чтобы сделать его неустойчивым, легковоспламеняющимся? Понятное дело: устроить ему войну, включить ему это несуразное черно-белое кино. Стратеги агрессии против Украины добросовестно читали методички.

В двумерном пространстве ненависти там, где раньше был Другой, появляется враг; оттенкам, особенно дистанции или нейтральности, здесь не место. Наблюдатель, аналитик моментально скатывается в воронку «врагов» – даже если он всего лишь стремится нашу войну встроить в глобальный контекст, показав ее неуникальность, вписанность в цепочку связанных событий. Врагом становится житель Донбасса или Крыма, который по тем или иным причинам (зачастую весьма далеким от идеологических) остался на оккупированной территории; врагом становится переселенец из охваченных войной территорий, если он, вместо того чтобы беспрестанно благодарить за гостеприимство, позволяет себе критиковать институты нашего государства или общества; врагом в милитаризованном обществе становится тот, кто решается – независимо от контекста – оспаривать целесообразность войны.

Да, строить горизонтальные мосты между различными украинскими регионами, обозначенными безупречной недоброй памятью, необходимо. К счастью, посреди каждого такого моста неизбежно оказывается то, что общей доброй памяти (а только она может по-настоящему объединить) у нас значительно больше.

Гораздо сложнее строить вертикальные мосты – между теми, кто воюет или воевал, и теми, кто все время, пока идет война, живет и работает в своих мирных городах; между теми, кто допускает множественность мнений, позиций, и теми, кто признает одну-единственную правду (да, и с ними тоже необходимо научиться говорить, не придерживаясь их позиции, – потому что все мы живем бок о бок, дверь в дверь).

В милитаризованном, агрессивном обществе вместо диалога и попыток понять собеседника наблюдаем хватание револьвера или телефонной трубки, на другом конце которой – или братья с очередной праворадикальной организации, которая «придет и порядок наведет», или «ответственный сотрудник» спецслужб – все в лучшем тоталитарном стиле.

Следует еще раз об этом громко заявить: ситуация угрозы внешней безопасности Украины развязывает руки тем, кто всегда имел в носу базовые свободы и права человека. То, что происходит сегодня, в очередной раз ставит вопрос об определении грани, за которой свобода критического мышления действительно ставит под угрозу государственную безопасность. Шаткость этой грани – и неготовность общества к открытой дискуссии на озвученную тему – подталкивает профессионалов и различных любителей «наведения порядка» до «профилактической» обрубки чужих прав – опять-таки в избранном советском стиле, «как бы чего не вышло». Имеются некие сведения, что в практику СБУ вернулась форма так называемого «предупреждения правонарушения», напоминающая профилактические мероприятия КГБ 1970-80-х годов и определяющая один существенный момент: теперь любой из нас, критически мыслящий, может быть официально зафиксирован как потенциальный правонарушитель.

Что же делать? Прежде всего спокойно и постоянно напоминать себе: государство и общество, в которых отсутствует внутренняя свобода, где каждый, кто считает себя наделенным соответствующей властью, позволяет себе заходить в ботинках в душевную кухню сограждан и наводить там порядок с «обязательными» ненавистью и любовью, никогда не достигнут настоящей внешней независимости.

На практике же – не уступать ни одного миллиметра своих человеческих прав, дабы не оказаться внутри снежного кома несвободы. У нас слишком мало людей, готовых воспользоваться чужой добровольной уступкой благородно.

И в завершение: если вы не на фронте, спрячьте пистолет – не важно, реальный он у вас или «идейный». Вероятно, это в его свете, словно в свете магического лампиона, все лица вокруг вас схожи с гримасами врагов.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Стань автором

Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу:

nv-opinion@nv.ua

Выбор редакции

Страны

Сегодня, 16:09

article_img
Народ оказался падким на мерзость. Макаревич – о россиянах, Сенцове и сотрудничестве с Госдумой
События

Сегодня, 09:06

article_img
День Небесной сотни. Фильм-воспоминание НВ
Страны

Сегодня, 14:01

article_img
Опасность-2019. Из-за волны отказа от вакцин миру грозит возвращение забытых эпидемий