Куда подевалась удача США?

2019-й запомнится многим, но во внешней политике, скорее всего тем, как США лишились удачи.

Как так? Период после Второй мировой войны был одним из значимых пластичных моментов в истории, и нам крупно повезло, что появился ряд лидеров, осознавших, что это время западного и американского доминирования необязательно будет длительным. Поэтому было важно замкнуться в наших демократических ценностях и интересах в комплексе глобальных институтов и альянсов, которые воплощали бы их.

Это были такие лидеры как Джордж Маршалл, Дин Ачесон и Гарри Трумэн в Америке, и Жан Монне, отец-основатель ЕС, и Кондрад Аденауэр, первый немецкий послевоенный канцлер – в Атлантике.

В 1989-м мы наблюдали другой пластичный момент – с падением Берлинской стены и крахом Советской Империи. Опять же, нам повезло, что сошлась группа лидеров, которые мирно урегулировали падение коммунизма, воссоединение Германии и подъем квазикапиталистичного Китая. Это были Михаил Горбачев, Рональд Рейган, Джордж Шульц, Джордж Буш, Брент Скоукрофт, Гельмут Коль, Маргарет Тэтчер, Франсуа Миттеран и Джеймс Бейкер.

Сейчас мы имеем другой большой пластичный момент – когда мир переживает четыре климатических изменения сразу. Имеет место изменение климата окружающей среды – температура становится все выше, осадки – все обильнее, засухи – еще более засушливыми, а лесные пожары – более агрессивными. Происходит изменение климата глобализации – мы двигаемся от взаимосвязанного мира к взаимозависимому. Происходит изменение климата работы – машины могут думать, анализировать и манипулировать так быстро – и все лучше – как люди.

И происходит также изменение климата коммуникаций. Смартфоны, подключенные к облачному сервису, чрезвычайно расширяют для хороших людей возможности быть репортерами, фотографами, кинематографистами, изобретателями и предпринимателями с глобальным доступом, но они также дают значительные возможности плохим парням быть киберпреступниками и разрушителями – с глобальным доступом.

Эти четыре климатические изменения создают совершенно новый набор правительственных вызовов. И это не просто вызовы коммунизма или экономических потрясений – как это было после Второй Мировой войны – когда формирование НАТО, Плана Маршалла и ЕС было очевидным противоядием. И это не просто вызов и возможность распространения демократии, а заодно рынки в вакууме, созданном в конце эры коммунизма в 1989 году. Это менее очевидная задача – пресечь эрозию колонн демократии и порядка, которые возводили две предыдущие эры – и без единой великой державы, явного монстра или падения стены совета нашей мобилизации.

Я говорю о том беспорядке, что идет от национальных государств, ломающихся под давлением этих климатических изменений и выплескивающих массы беженцев, порождая популистские, националистические реакции по всему Западу. Я говорю о том беспорядке, распространяемом Россией, которая хочет держать Запад в смятении.

Россияне применяют новый вид воевания, который я называю «Глубокая война». Эта война использует киберинструменты, чтобы наносить ущерб западным демократиям и выборам, чтобы дискредитировать их в качестве альтернативы автократической клептократии Владимира Путина, и поддерживать свободу России вмешиваться в дела вне своих границ. Но она действует глубоко под поверхностью и это не просто – противодействовать или даже идентифицировать, и это при очень низких затратах, этот мощный эффект.

Я говорю о том беспорядке, который идет от все более и более экстремистских идей, распространяемых социальными сетями. Этот яд помогает разжигать тот вид насилия, которые мы наблюдаем на Шри-Ланке, в Сан-Диего и Новой Зеландии, и это разрушает истину, необходимую для управления. И я говорю о том разрушении свободы, которое сейчас автократы могут совершать еще более эффективно с помощью киберинструментов, вроде техники распознавания лица или большого массива данных, которые на пользу централизованным системам.

Но на этот раз похоже на то, что удаче США конец.

Страны и лидеры, на которых мы в прошлом рассчитывали в формировании глобальной, систематической, стратегической адаптации к этим вызовам – Соединенные Штаты Америки и Соединенные Штаты Европы, то есть ЕС – отступают. Так же как и их секретный соус.

Что же это было? Это прекрасно описано в новой ценной книге «The Back Channel: A Memoir of American Diplomacy and the Case for Its Renewal» Уильяма Джозефа Бернса, который вышел на пенсию после работы в Министерстве иностранных дел США в 2014 году после 33-летней дипломатической карьеры, в течение которой он был послом и Иордании, и России, и заместителем госсекретаря. Джим Бейкер называл Бернса «одним из лучших американских дипломатов последней половины века».

Бернс обосновывает, что то, что сделало американское (и европейское) лидерство эффективным в первые два пластичных момента, было духом «просветленного эгоизма» – это значит, что иногда мы брали на себя большую экономическую или управленческую нагрузки, чтобы создать коалицию или поддерживать в долгосрочной перспективе союзников, поскольку как крупнейшая в мире экономика мы бы имели больше выгоды от стабильности и коммерции, которую бы те генерировали. Это продвигало как наши ценности, так и наши интересы.

Трамп лишился большей «просветленной» части «просветленного эгоизма» и сосредоточился только на «эгоизме», отмечает Бернс. Подход Трампа, добавляет он, скорее в «переходной мускульной односторонности». Но ее целесообразность еще надо где-то доказать.

И ЕС трещит – благодаря новому поколению лидеров, не выстраивающих большие системы, а только играющих с ними, как британцы с разрывом с ЕС. Кучка консервативных политиков-клоунов в Великобритании думали, что они могут подтолкнуть к выходу из ЕС – без всякой подготовки и обманывая, что это будет сделать легко и выгодно.

Но поскольку «Brexit» со слабым преимуществом победил, то тех, кто подталкивал к этой глупости – тех, кто потерял связь со связанным миром – парализовало: они не идут ни вперед, ни назад, потому что видят, что экономически они на самом деле не могут себе позволить покинуть ЕС, а политически – не могут себе позволить остаться и раскрыть все свои нечестные обещания.

Трамп также играет с большими системами. Трамп почти сломал Obamacare, не предоставив альтернативы. Он вырвал Америку из Парижского климатического соглашения, не предоставив альтернативы. Он разрушает ряд соглашений по контролю над вооружениями с Россией, не предоставив альтернативы. Он разорвал ядерную сделку с Ираном, имея непроверенную альтернативу широких нефтяных санкций, и так подталкивая к режиму санкций.

Трамп щедро расхваливал северокорейского Ким Чен Ына, приостановив масштабные военные учения и отменив более жесткие санкции, с верой в то, что все это заставит Кима сдать его ядерное оружие. Но не заставило. И какая сейчас у Трампа альтернатива?

Мы никогда так сильно не нуждались в ЕС, и США под руководством людей, мотивированных просветленным эгоизмом, которые осознают, что фактическая каждая проблема, которая дестабилизирует мир в этот пластичный момент, является по своей природе глобальной, и может быть решена только с помощью коалиции, также глобальной. Но вместо этого нас оседлали лидеры, куда более искусные в разрушении, чем организации – и идут на слом, вместо того, чтобы брать все лучшее из этого плохого.

Просто такое ощущение, что нашей удаче конец.

Перевод НВ

Новое Время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Томаса Фридмана. Републикация полной версии текста запрещена

Оригинал опубликован на The New York Times

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени